Навстречу ему, торопясь, приближался взволнованный старичок, что-то бормоча и прихрамывая. Не успевая за мыслями, он суматошно пояснял проблему в своем графике кровесдачь. На что был вежливо обнят и послан в номер для ожидания помощника, который «во всем разберется».
Мы снова оказались в крошечной комнатушке, с окровавленной ветошью и небольшой кроватью, источающей зловонный аромат. Он отрезвлял и заставлял думать, как скорее выбраться отсюда. Больше всего мне жаль Джуди, ее загнанный вид – источник моего безумства. Это расплата за опрометчивость и грезы, которые привели нас в это гиблое место.
Достав серую рубашку из-за пазухи, Джуди бережно положила ее на кровать. Она вдохновенно рассматривала ее, будто пыталась найти каплю радости во всем, что с ней происходило.
- Кажется, мы с тобой снова оказались в Аду – произнес я, пытаясь начать разговор никчемной шуткой…
- Разве это Ад? – удивленно спросила Джуди.
- Мой отец, когда я был мальчишкой, рассказывал про Ад. Это было время, когда мама только ушла от него. Израненная судьба дала ему шанс быть открытым и отзывчивым. Я помню его голос. Напряженный и тихий…
- И что он говорил тебе о нем? Что он говорил тебе про Ад, Дэвид? – спросила Джуди, будто имела представление на этот счет.
- Он всегда говорил, что Ад придумали те, кто не способен найти свое предназначение. Те, кто ищут каплю воды среди песка – ответил я, задумчиво вспоминая его слова.
В этот момент, Джуди бесцеремонно сбросила одежду, полностью оголив свое тело. Я пришел в изумление, увидев перед собой ее обнаженную фигуру, лишенную любого покрова. Она источала непостижимую магию, которая заставляла забыть обо всем, что происходило вокруг. Просто смотреть и наслаждаться ее невероятной красотой. Даже в своем истощенном состоянии, она оставалась невероятно прекрасной.
Заметив мое смущение, ее глаза засверкали.
- И ты согласен с ним? – лукаво спросила Джуди, взяв рубашку с кровати и одев ее на себя.
Пожалуй, так сильно, мое сердце никогда не стучало в груди. Даже когда я чуть не умер от потери крови.
- У меня всегда было другое мнение… - пытаясь отвести взгляд, ответил я.
- Дэвид, прошу, подойди ко мне – призвала Джуди, не дав закончить рассказ.
Я сел рядом, на разваливающуюся кровать, отчего та угрожающе заскрипела, словно старуха.
– Ад - это место, где сгорают все надежды и мечты. Абсолютно все, Дэвид. И пока мы вместе, пока мы рядом, может произойти что угодно, мы можем оказаться в любой точке мира, но только не в Аду.
Ее слова были полны решимости. Будто она сама пришла в этот мир из преисподней и была готова на все, чтобы не возвращаться обратно.
- Твой голос. Когда слышу его, ощущаю дом, где меня давно ждали – ответил я, чувствуя в себе силу, неподвластную разуму.
Через секунду, я разорвал рубашку, которую она едва успела надеть. Возмутившись, она все же оставалась нежной со мной. Хотя могла убить одним лишь движением. Это была спонтанная симфония чувств, неописуемая и бесконечно прекрасная.
В ее глазах мерцала жажда познания, страсть и невыразимая сила. Уверен - мы стали одним целым и больше нет преград. Именно в эти мгновения, я чувствовал себя живым, как никогда прежде.
Ее дыхание стало неуправляемым, быстрым и прерывистым. Я же погрузился во мрак собственных мыслей…
Она лежала рядом. Прикрытая желтым, заляпанным пятнами одеялом. Вонь и грязь в крошечной комнатушке больше не имели никакого значения. Уставившись в потолок перед собой, я боялся посмотреть ей в глаза.
Я перестал сомневаться в том, что мы будем неразлучны. Теперь я знаю – мы вместе до самого конца. Мне не хотелось тревожить этот уязвимый момент тишины и забвения.
Я склонился над ней, чтобы осторожно поцеловать в губы. Ответив нежными объятиями, она произнесла:
- Люблю когда ты произносишь его…, мое имя...люблю, как твой голос делает это.
- Мне нравится напоминать тебе, что ты не робот.
- Произнеси его еще раз.
- Джуди…, твой взгляд, твои губы…, твое имя. Они..., я люблю их, люблю тебя… – прошептал я в ответ, не ища слов. Они нашли меня и овладели мной.
Джуди продолжала неотрывно смотреть на меня, не произнося ни слова. Я знал, она моя судьба, моя награда. Мы – одно целое. Это чувство было ясным и отчетливым. Я не мог просто выразить его словами, но оно было внутри, ощущалось как и сердце, как что-то, что нельзя отнять у меня.
- Много лет назад, людям запретили именовать самих себя. Ты знаешь, почему детей больше не называют их родители? Почему совет сам выбирает имя для каждого? – спросила она так, как будто хотела услышать от меня иную версию, кроме той, что была всем известна.