В молчаливом забвении, с поникшими головами, все присутствующие шептали что-то, адресуя свои слова уродливой фигуре, возвышающейся над ними. Каждый шептал тихо, чтобы не прерывать поток своих откровений.
Оставаясь в укромном уголке возле входа, я наблюдал за церемонией. Через несколько минут, Дэсмонд, стоящий ближе всех к алтарю с многогранником, внезапно подошел к каменной фигуре. Он развернулся к залу и обратился ко всем присутствующим.
Проповедь Дэсмонда началась простыми словами, уже знакомыми мне. Она казалась скучной, подобной тем, что я сотни раз слышал в храме отца. Но в ней было одно отличие: злодеем был не Создатель, а Мать, извергнутый ангел. В остальном, это был привычный набор предостережений и анонсов.
Она длилось едва ли минуту или чуть больше, прежде чем в зал часовни ворвалась женщина, распахнув двери как одержимая. Внешне – натуральная послушница, в сером длиннополом платье, грязном и ветхом, как все в округе. Ее холодное, неподвижное лицо напоминало каменную маску и будто сливалось с одеждой. Все, кого я наблюдал здесь, выглядели определенно живее и здоровее ее. Это особенно странно, с учетом того, что она была непривычно молода по сравнению с большинством местных женщин.
Резво устремившись к алтарю, она была тут же схвачена двумя подростками, теми, что привели меня сюда.
Пытаясь вырываться из их цепких объятий, она кричала и требовала отпустить ее, но двое парней неуклонно волокли ее прочь из часовни. «Благодать, дайте мне благодать! Призываю вас, молю! Последний раз! Хотя бы половинку, хоть чуть-чуть…» вопила она из коридора, за захлопывающимися перед безумным лицом дверьми.
Казалось, в этих стенах, что-то подобное происходит часто. Большинство присутствующих, не обратило на нее никакого внимания. Но что она хотела от них, о какой-благодати орала во все горло?
В Эосе, таких на каждом углу десятки. По моим наблюдениям их становится все больше. Коллективный разум забирает человека по частям, рассудок сохраняет далеко не каждый. Вовсе не удивительно, что и здесь могут быть подобные люди. Возможно их пытаются спасти, а может пускают в расход…
Дэсмонд неустанно продолжал свою проповедь. Отстранившись от шума громких слов, доносившихся от алтаря, я пристально рассмотрел людей, оставшихся в часовне. В основном, здесь были дряблые старики и подростки с детьми. Только несколько мужчин средних лет, обособленно стояли возле окна. Я узнал Дилана и того, кто подошел к нам с Джуди во время танца. Рядом с ним, спинами ко мне, стояли еще трое, чьи лица мне не разглядеть.
Мой взгляд устремился в затененный уголок, где мелькнула светлая копна волос. Девочка, укрывшись в тени под окном, держала в руках небольшие лоскутки ткани. Украдкой, иногда пряча, она сшивала их воедино, заботливо, один за другим. Это была Шэннон, несомненно. Я узнал ее, даже не видя лица.
Почувствовав мой взгляд на себе, малышка подняла голову и тут же улыбнулась. После, со страхом посмотрела в сторону алтаря. Моментально собрав в карманы все лоскуточки, разложенные на коленках, она тихо и осторожно подошла ко мне со словами:
- Не делай так пожалуйста – сказала она сквозь зубы, стараясь не привлекать внимания молящихся.
- Как ты Шэннон?... Чего я не должен делать?
- Не смотри на меня так и не улыбайся.
Бедняжка снова напряглась, натянув хмурую гримасу.
– Наделаешь себе неприятностей – добавила она.
С тяжелым вздохом, отвернувшись от нее, я продолжил пялиться на алтарь из старого тряпья. Дэсмонд, без остановки разглагольствовал, словно в трансе. Рядом с ним, послушно стояли его четыре помощника, не знаю кто они были, священники или что-то в этом роде.
- Вот так, стой, ничего не болтай - тихо прошептала Шэннон, почти не шевеля губами - а лучше встань на колени – сказала она, смиренно преклонив голову.
- Таким как мы здесь не место, Шэннон…
- Тише! Дэсмонд не любит, когда его не слушают! Чувствую, будут неприятности у меня…
Не желая создавать сложностей, смотря прямо в горящие глаза Дэсмонда, я начал вслушиваться в его страстную проповедь: