- И о чем вы подумали проснувшись? Вам не пришла в голову мысль, что это мог быть всего лишь сон, а не откровение. Такой же как и многие другие.
- Дэвид, любой сон что-то значит. Не важно, когда он случится, важно уметь понять то, что он пытается донести. Это не дано узреть в простой жизни.
- Как я понимаю, речь в том сне идет об истреблении? Очередном истреблении! О котором предостерегают сотни лет. Им пугают детей и их родителей. О нем безустанно кричат из всех законовещателей.
- Нет Дэвид. Ты не улавливаешь сути. Мать, Владычица, Богиня, все это имена только тех людей, что однажды сомкнуться воедино. Мы же станем свидетелями великой воли Бога. Воли Разъединения. Совершившись, она отделит Денницу, нашего древнего предка, от тех, что удостоились стать великим началом нового царства. Царства душ и их сияния!
Он произнес эти слова громко и четко, словно они были священными для него. Встав с кресла и прищурившись, он гордо посмотрел на меня.
- Сейчас ты Дэвид, живешь в мире, где Его непостижимый план будет завершен нами, последними кто дышит ядовитым воздухом, опьяняющим вновь возрождающуюся Лиллит. Пятиконечную мать всего сущего. Не бойся Дэвид, когда все будет кончено, я лично обниму тебя в царстве нашего Истинного Бога. Называй как хочешь, но это не истребление. Это создание нового мира. Это наше спасение. Разве у тебя есть представление о том, как можно иначе изменить гиблую природу человека?
После этих слов, я окончательно убедился, что не дождусь от него никаких подробностей. Как именно они собираются покончить с Богиней, а следовательно и всем Эосом.
- Ну…, это хотя бы не будет катастрофой?...
- Разве войны, катастрофы и массовые эпидемии могут быть чем-то ужасным для нашего Создателя? Скажи Давид! Ведь мы все попадем к Нему после смерти. Он ждет нас, тебя и меня. Правильно ли сострадать в таком случае?
- Тогда что вы имеете ввиду, говоря про гиблую природу? Ту часть нашей сущности, что коллективная? Сам Бог заложил это в нас, раздробив Денницу.
- Конечно же Дэвид, именно эту сущность я и имею ввиду. Именно для нее, одиночество, самое страшное наказание. А самая большая сила, это объединение – абсолютно уверенно и бесстрастно ответил Дэсмонд.
- Но ведь именно Бог…, именно он сделал нас такими…
- Ты знаешь лишь часть правды. Владычица не хочет, чтобы люди помнили о том, для чего он это сделал.
- Для чего?
- Я ведь уже сказал тебе, разве ты не помнишь?
Дэсмонд был недоволен тем, что счел себя не услышанным
- Для того, чтобы в новую картину не попало ничего лишнего. Чтобы отсеять все ненужное и создать нечто совершенное. На основе прошлых недостатков, разумеется. Наше жизнь это сито, если тебе будет так проще…
В этот момент мне показалось, что его интерес к разговору начал медленно угасать. Мне оставалось лишь соглашаться и делать задумчивый вид, чтобы появился шанс покинуть это гиблое место.
- Тебе просто отупляли разум. Создавали образ не того монстра. Не вини себя.
- И все же это было ошибкой. Моей ошибкой…
- Рад это слышать…, умение признавать свои ошибки – величайший дар во всей Вселенной. Этого и хочет от нас Создатель. От всех и каждого. Этим даром он наделил все живое. Он доступен каждому кто еще дышит! И только он отделяет нас с тобой от лона Матери. Я все понимаю, никому не сбежать от прошлого, никому не скрыться от собственной крови - задумчиво произнес Дэсмонд, как будто сам не ждал от себя этих слов.
Еще какое-то время, я притворялся, что согласен со всеми его убеждениями. Все сильнее осознавал, что его мышление куда более коллективное, чем у многих, встречавшихся мне.
На меня нахлынуло чувство обреченности. Я вдруг понял, что индивид, одиночка, и правда не может противостоять Богине Матери. Любое объединение, толпа, коллектив, так или иначе, уподобиться ей. Рано или поздно превратиться в нее. Превратиться в то, чем было изначально. Заполучит все изъяны в виде лжеоткровений, ритуальной атрибутики, безальтернативности выбранного пути. А так же смрада и вони, окружающие аккуратные, величественные интерьеры тех, кто стоит во главе.
Возможно ли существование человека, который способен противопоставить себя Богине? Разрушить ее власть, не превратившись в ее подобие. Как бы выглядел тот, кто не станет браться за оружие, как это делает любой коллектив, так или иначе. Чем бы он смог спасти других людей? Не прибегая к словам о пророчествах и недоказуемым откровениям. Как бы он отвернул их от коллективной сути, при этом, не умертвив их природу, не превратил бы в полумертвых, обезображенных существ?