Выбрать главу

Этот тупик, особенный и самобытный, напомнил жилище моего друга из детства, к которому я с большой охотой приходил после школы. В то время, возвращаться к обезумевшему отцу совсем не хотелось. Дик был сиротой. Он жил в приюте на Темпат Роуз - старом полуразрушенном здании. Таких, еще десять лет назад, в Эосе было предостаточно. Это было самое ужасное место, которое только можно представить. В обветшалых, едва уцелевших комнатах приюта, кроме него, размещались еще несколько десятков детей, таких же как он - тех, что забрали у осужденных за преступления родителей. К сожалению не все они были приветливы и добры, как Дик. Он мечтал сбежать оттуда и каким-то небывалым способом вытащить из дисциплинарной кроведельни обоих родителей. Между детскими фантазиями у него была вполне реальная задача – выжить в том приюте, не дав себя убить в очередной драке со спятившими подростками. Безумие некоторых, передается детям по наследству...

Приют снесли буквально через год после того, как я нашел там свое убежище от дневной депрессии отца. Вместе с остатками красного кирпича и прочего мусора, увезли и моего друга, который не меньше меня радовался нашим частым посиделкам в его небольшой, как мне тогда казалось уютной комнате.

Глава 25. Жизнь за тряпками

Даглас, торопясь постучал в дверь под номером сто тридцать. Крошечные, почти незаметные узоры бросились в глаза. Повторяющиеся завитки, сделанные из тонких разноцветных ниток, были приклеены к дверному полотну. Они будто шептали мне: «Шэннон живет именно здесь…».

- Ктоооо…таааам…? – протяжно спросили за дверью.

Человек был стар и немощен, судя по голосу.

- Даглас Хьюз, заместитель по производственной части – уверенно, но не громко заявил Даг.

Я удивленно посмотрел на него. Он же, лишь нервно покачав головой и не дожидаясь ответа, открыл дверь. Ринувшись внутрь, Даг сразу добавил:

– Для Шэннон есть работа...

В комнате оказалось непривычно много света. Высокие потолки и большое окно сильно выделялись на фоне общего мрака "Инфериона». Я сразу предположил, что это помещение раньше являлось частью часовни, которая располагалась за стенкой.

Посреди комнаты сидел дряхлый старик в инвалидном кресле, одетый в неисчислимую кучу теплой одежды. За ним, слегка пригнувшись от страха, стояла Шэннон, держась ручками за его кресло. Увидев меня, то как я появился из-за широкой спины Дага, она обомлела от неожиданности. Вытаращив глазки, она тут же взяла себя в руки и деловито поправив пушистую челку, произнесла:

- Уже устроился тут да…? -

- Шэннон, нам надо поговорить. Иди за мной – я позвал ее к себе, вытянув руку.

- Ну конечно, а как же иначе…

Она нехотя зашагала к двери, молча оценивая строгий взгляд Дага.

- Дееетка…, неее злиии ихх…. – с трудом дыша, выдавил из себя старик, с весьма обеспокоенным видом.

Он приподнял один палец на левой руке и тут же опустил его от бессилия.

- Давай, веди, чего медлишь – выходя в коридор, произнесла Шэннон.

Вмешался Даг:

- Стой на месте. Зайди обратно и закрой за собой дверь – он грозно посмотрел на вздрогнувшую от страха малышку.

- Эй Даг! Не стоит…здесь…, при посторонних – заявил я.

Шэннон остановилась возле двери, разглядывая нас с недоумением.

- Делай что сказал – настаивал Хьюз.

Пожав плечами, она вернулась в комнату и тут же села на стул возле окна. Рядом с ней, на небольшом столике, было разбросано множество кусочков ткани. На светлых лоскутах виднелись милые и яркие рисунки, изображающие различные предмет одежды.

Даг сделал шаг в мою сторону, заслонив собой Шэннон, недовольно произнес:

- Мы не можем расхаживать по отелю втроем с девчонкой. Другого места для разговора с ней у тебя не будет.

После, Даг подошел к удивленному и обеспокоенному старику. Взявшись за ручки кресла-коляски он откатил его в дальний угол комнаты.

Выбора действительно нет. Да и времени тоже мало. Я подошел к Шэннон, которая отвернулась к окну, не желая показывать лица.

- О-о-оставьте бедня-я-яжку вв…в покое-е – дрожащее произнес старик из угла комнаты.

Он медленно поднял руку и схватился за умывальник висевший рядом с ним. Кажется, он собирался встать, но потратил все силы на произнесенные слова.