– Крамер! – раздался над ухом девочки голос мастера. – Почему ты так смотришь на своего соседа?
Катя задрала голову и машинально спросила:
– Как?
Сказано это было так по-простому, что Фремен даже растерялся. Перед ним сидела нахмурившаяся пигалица, которая почти минуту не отрываясь смотрела на мальчишку, пугая того до усрачки. Впрочем, самому педагогу ее взгляд тоже не понравился и заставил насторожиться.
– Как будто он твой враг. – Наконец-то нашелся учитель.
– Так он сам мне об этом и заявил перед тем как вы пришли. – Спокойно ответила Катя. – И назвал всю парту своей собственностью, отдав мне кусочек. Вот я и слежу за ним, чтобы он на мою сторону не залез.
– Это он шутил. – Фремен не первый раз сталкивался с подобными разборками у малышей. – Правда ведь, Красин?
– Э-э-э, – заблеял Вова, – да, господин… то есть учитель Фремен.
– Ну вот видишь. – Улыбнулся педагог. – И не надо его больше пугать.
– Я все равно за ним присмотрю. – Катя глядела как обычно, но в ее синих глазах учитель увидел убежденность. – И спиной поворачиваться не буду.
Наверное, не стоило этого говорить, подумала, раскаявшись, девочка, потому что мастер натурально опешил от ее заявления, хотя Катя попыталась пошутить, вспомнив фразу из какого-то старого фильма, который смотрел папа. Папа из прошлой жизни. Остальные дети этого не поняли, но смотрели на происходящее с интересом, потому что Катя опять же привлекла к себе лишнее внимание. И винить за это нужно было свой слишком длинный язык.
– Хм… – Педагог взял себя в руки. Все-таки он учитель и обязан давить такие конфликты на корню. – Но ты все же дай ему шанс.
– Все зависит от его поведения. – Катю было не остановить, она продолжала ерничать, словно голосок разума потонул в океане женских эмоций. Однако он все же сумел пробиться наверх и закричал прямо в глупой девичьей башке: «что ты творишь, дура, опомнись!!». – Простите меня, учитель, я постараюсь наладить диалог и дружеские отношения с моим соседом.
И ресницами так хлоп-хлоп. И взгляд бараний еще сделать. Словно вместо умной девочки вдруг появилась тупая п… э-э, блондинка. Катя была в курсе стереотипов, в которых, собственно, такие вот персонажи и виноваты. Учитель снова хмыкнул, буркнул, мол, хорошо, и вернулся на свое место. Он продолжил опрос, а Катя поймала на себе множество заинтересованных детских взглядов и уже готова была провалиться сквозь землю. Ведь мама же просила не выделяться, а она сделала все наоборот. Ну что за невезуха!
Звонка уже давно не было и Катя начала страдать, собственно, как и все остальные. Тут что, уроки идут по часам или учитель решает, когда стоит прекратить мучения? Наконец список учеников закончился и учитель посмотрел поверх голов, заметив, что последние парты, измучившись, начали уже шушукаться и возиться.
– Перерыв десять минут! – объявил Фремен. – Можете размяться и выйти в коридор, но далеко не уходите. После я выдам каждому список необходимых для обучения вещей, которые вы передадите своим родителям.
Дети повскакивали с мест и самых неугомонных тут же вынесло из класса. Катин сосед тоже предпочел сбежать от соседки подальше и лучше бы не возвращался, подумала девочка. Она встала и начала разминаться, как на аэробике – все-таки сидеть в одной позе было утомительно. Сделав несколько махов руками и скрутив корпус, она поймала на себе заинтересованный взгляд учителя. Он что, педофил, со страхом подумала Катя. В голове снова всплыло то самое воспоминание, сердце забилось чаще, надпочечники выбросили в кровь адреналин, стало жарко и тут само собой пришло знание.
Учитель действительно заинтересовался новой ученицей, но не это было главным, а то, что он ее натуральным образом подозревал в псайкерстве. И был уверен, что так оно и есть, потому что в его практике случился печальный опыт, произошедший с его учеником. Мальчишка-псайкер в результате проведения наказания вдруг неожиданно выпустил из пальцев молнию, спалил сервочереп, напугал всю сигну и мистер Фремена в частности. После чего потерял сознание. Мальчишку тут же сдали оперативно подъехавшим агентам Инквизиции и больше его никто не видел. А вот учитель запомнил этот эпизод надолго. И сейчас педагог раздумывал, стоит ли бить тревогу или же пока обождать. Он колебался и Катя поняла, что интерес учителя был вовсе не педофильский, как она себе придумала, а появился из-за давно пережитого события и страха.