Оприн молчал. Быть битым ему не хотелось, а извиняться перед девчонкой – тем более. И вообще, это она сама виновата, что учитель заметил! Не надо было орать на весь класс и визжать как дура! Ну ничего, я до тебя еще доберусь! Уинфред насупился еще сильнее, строя в своей тупой голове планы мести девчонке, которая по его мнению была во всем виновата. Учитель выдержал паузу и произнес.
– Ну что ж, Оприн, ты сам выбрал. – Он встал и взял гибкий стек из корзины. – Бить буду не сильно, но больно.
Сервочереп выдвинул гибкие сегментированные манипуляторы и поймал мальчишку, загнув того русской буквой Г. Тот задергался, завопил, из глаз потекли слезы, но они не разжалобили учителя. Фремен четкими уверенными ударами отхлестал по заднице хулигана и отправил того на место.
– Подумай над своим поведением. – Пожелал он напоследок потирающему задницу Оприну, у которого натурально горела пятая точка.
Катя прекрасно поняла, что этот урод не успокоится. Вряд ли его дома наказывали, наверняка мама его засюсюкала и для нее он был самый лучший мальчик на свете. И в таких семьях обычно не бывает отца, строгий окрик которого оказывает внушительное влияние на поведение сына. А вот учителю может грозить разбирательство. Мамаша такой вой поднимет, что всю схолу лихорадить будет. История прямо один в один как в ее классе была, там дурная родительница каким-то образом добилась увольнения учителя только за то, что та сделала замечание ее дитятку. Я ж мать, как вы смеете так поступать!! А тут при всех выпороли! Это же нарушение всех прав детей!! И Джану опять же жалко – этот хулиган явно не успокоится и продолжит гадить ей, но уже исподтишка и так, чтобы вездесущий сервочереп не заметил и камеры по углам не засекли. Это очень сильно возмутило Катю и она подняла руку.
– Что тебе, Крамер? – спросил учитель.
– Разрешите мне сесть вместе с Джаной, мастер. – Твердо произнесла Катя, встав как и положено возле парты.
– Но твое место там. – Возразил ей педагог.
– Вы же понимаете, что издеваться он не прекратит. – Девочка смотрела прямо в глаза учителю и Фремену показалось, что он смотрит в два куска льда, которые вдруг появились в глазницах черепа. Он даже вроде как ощутил состояние упертой девчонки – она собиралась добиться своего любой ценой. Собственно, сервочереп и должен был приглядывать за хулиганом – порка была показательной, чтобы ученики прониклись неотвратимостью наказания. Но вот ее результаты оказались неожиданными – вместо того, чтобы осмысливать произошедшее, кто-то вдруг вступился за незнакомого ему человека. Это было само по себе похвально, но вот подобные пересадки в схоле не практиковались. У каждого должно быть свое место согласно алфавитному списку и точка. Это нарушает установленный порядок, если разрешить одному сидеть с тем, с кем ему захочется, то остальные незамедлительно потребуют для себя того же. И это первые шаги к беспорядку и хаосу.
– Если ты беспокоишься за свою подружку, то я уверен, что Оприн больше ничего такого не сделает. Так ведь, Оприн? – тот молчал. – Ты, что, не слышал, что я говорю? – повысил голос учитель.
– Слышал. – Шепотом произнес тот.
– Что ты там бурчишь себе под нос? – Фремен встал из-за стола.
– Я слышал, учитель! – повторил мальчишка уже громче.
– Ну вот видишь, Крамер, – улыбнулся мастер, – он уже все уяснил.
– И все же я настаиваю. – Катя твердо смотрела на педагога, который в ее взгляде уловил не просто волевой внутренний стержень, а натуральный приказ. Фремен мысленно усмехнулся, девочка-то явно не простая и он был прав в своих мысленных заключениях. Будь она обычной, то из нее получился бы отличный комиссар, сестра битвы или инквизитор, но не техножрец. Кем она будет командовать? Сервиторами, которые и так любой приказ выполнят? Но на ее беду она оказалась псайкером, в этом теперь Фремен был уверен. И я не пойду у тебя на поводу, мелкая ведьма, подумал учитель. Не доросла еще взрослыми командовать, отрыжка хаоса. Сам же сказал:
– Осторожнее со словами, Крамер, я могу расценить это как осуждение моих действий. Тоже хочешь испытать на себе порку? – Фремен показал стек.