Но все вдруг разрешилось чудесным образом – ее никто не выгнал и даже в другой класс не перевели, хотя это было логично. Вова готов был хоть стоя все уроки стоять, только чтобы не сидеть за одной партой с такой страшной и ужасной соседкой. Впрочем, остальные тоже не испытывали любви к Кате, в которой она не слишком и нуждалась. Давно уже переросла эту детскую проблему, к тому же сказывалась универская закалка, где она никому свою дружбу не навязывала. А вот к ней подкатывали постоянно, да так часто, что это уже начинало не просто надоедать, а конкретно раздражать. Тут нужно сосредоточиться на учебе, а не думать о том, как бы к девчонке в трусы залезть. Хотя, в ее группе нашлись те еще шалавы, не пропускающие ни одного члена, сравнивая парней друг с другом. Как там один из них сказал? Знатные давалки? Так вот, Катя с этими проститутками не хотела иметь никаких отношений, даже простенького знакомства. Вот так ее воспитала мама и наставлял отец. К тому же у нее была цель, которой она должна была достичь, и все эти прогулки с мальчиками серьезно бы ее отвлекли. Об этом можно было подумать потом, когда она собственноручно вернет отцу конечности, но… судьба и злой рок распорядились иначе и теперь она начала новую жизнь. Которую все же хочется прожить более достойно и осторожно, благо есть все задатки для этого. А именно – память о прошлой жизни. При этом мама не слишком-то и удивилась, узнав, что она многое помнит. Наверное, подобные случаи здесь уже бывали.
А вот со способностями беда – Катя натурально не знает как их контролировать. Есть одно предположение, которое она считает единственно верным – это своего рода защитный механизм. Сейчас в силу ее возраста он работает в случае возникновения опасности и поэтому неподконтролен ей. Ну, опасности как таковой постольку поскольку, ведь учитель просто хотел ее выпороть за пререкания. Заслужила. Но проклятый дар подчиняется подсознанию, которое решило, что ее хотят употребить исключительно сзади. Ну и… со всеми отсюда вытекающими. И что теперь будет дальше – неизвестно. Катя толком не спала эту ночь, ворочалась, думая и строя предположения о своем будущем и наконец под утро забылась сном, так что папане пришлось ее тормошить, чтобы разбудить.
Матери она ничего не сказала, хотя та явно что-то заподозрила. Но мысли она читать не умела, так что происшествие удалось скрыть. И директор опять же родителей не вызвал, что очень подозрительно. Наверное, тоже решил, что инцидент не стоит того, чтобы о нем сообщать. Хотя все кому надо уже в курсе, это точно. Запомни, дура, сказала себе Катя, сиди тише воды и ниже травы, не высовывайся и будет тебе счастье. Ну, получишь по жопе пару раз палкой, не так уж это и страшно, ничего переживешь. Так что, вдох-выдох и с равнодушной физиономией заходи в класс. Мама дочку в школу, то есть схолу, привела, пожелала удачи и хорошей учебы и вернулась домой, так что Катя на весь день предоставлена сама себе.
В кабинете учеников было не так много – ранние пташки сидели за партами и бездельничали. Наверное их родители работают далеко, раз привели детей на учебу так рано. Собственно, Катя здесь по той же причине – мама успевала отвести ее в схолу пока на фабрику не ушел отец, сидевший с младшим дома. И ждать ей теперь сорок минут до начала урока – Катя кинула взгляд на часы.
Учителя в классе не было, так что ученики вели между собой тихие переговоры и сразу же замолкли, как только «ведьма» вошла в кабинет. Катя равнодушно посмотрела на любопытные взгляды, которыми ее проводили до места, устроилась за партой и достала тетрадку. Порисовать. Делать каменное лицо она научилась еще в универе, так что навык перекочевал вместе с ней и в эту жизнь. Дети сначала молчали, потом начали потихоньку шушукаться, кто-то показал на нее пальцем, но девочке было пофиг – она сосредоточилась на рисовании. В прошлой жизни у нее получалось неплохо и в этой она решила продолжить занятие, дабы развивать моторику пальцев и воображение. К тому же это отвлекало от негативных мыслей. Пока Катя трудилась над рисунком, класс постепенно заполнился галдящими учениками. Мимо нее прошел Оприн, но как-то бочком, постаравшись побыстрее прошмыгнуть на свое место. Кто-то уже забыл произошедшее вчера и вовсю горланил, рассказывая, как «старшаки позвали его поиграть в мяч» и вообще он тут самый крутой, а вы отстой и дерьмо на палочке. Кате спокойно себе рисовала, не обращая на крикунов никакого внимания. Они лет до двенадцати будут друг другу в ухо ерунду орать, пока у них не наступит пубертатный период и мозг окончательно не атрофируется и не уступит место нижней чакре. Начнут заглядываться на девочек, краснеть и потеть в их присутствии, мямлить что-то невразумительное и страдать от неразделенной любви. А сейчас на все, что они способны – это дергать их за косы и ставить подножки, выражая таким образом свое расположение. Кате стало смешно от таких мыслей и она улыбнулась.