Но вернемся к Оприну. С уходом матери мальчишка подсознательно возненавидел всех представителей женского пола. Отсюда его «любовь» к Джане, к новой соседке Сандре, к другим девочкам в классе. Кроме Кати, конечно. Оприн натурально ее боялся и от этого ненавидел еще больше. Он также как и остальные видел, что произошло в классе и если пси-удар девочки в основном был направлен на учителя и все просто испытали тревогу, как остаточное явление (хотя детям и этого хватило), то вот Оприн принял на себя чуть больше. Можно сказать, что Катя разделила воздействие между ним и учителем, который принял на себя основную волну. А вот мальчишка от страха описался. И это еще больше закрепило в его подкорке ненависть к определенной девочке. И когда девчонку убрали из класса, то Оприн вздохнул с облегчением. Но на следующий день его ждал натуральный удар – госпожа Клейтон изучила его дело, поговорила с учеником и продемонстрировала рисунки, сделанные мальчишкой, пока он ждал отца. Сидеть в комнате было скучно и он рисовал. Но не войнушку или танчики, а вполне себе рабочие механизмы — видел, как это делал отец, когда не успевал чертить на работе. Сын все время крутился рядом и чтобы его занять, родитель сунул в руки карандаш. А потом точно также сунул испорченный чертеж и предложил перерисовать его, чтобы занять пацана. Оприн справился за час. А потом начал что-то добавлять, рисовать шестеренки и тяги. Мышечная память взяла свое и он просто перенес эти элементы на рисунок, который сделал в схоле. И им очень заинтересовалась госпожа Клейтон. Потому что Оприн, сам того не зная, практически в точности повторил чертеж сустава разрабатываемого шагохода нового типа. «Страж», конечно, продуманная и надежная конструкция, но давным-давно устаревшая. А вот боевые костюмы тау и их шагатели с каждым разом удивляли сражавшихся с ними гвардейцев. И некоторые элементы конструкции, которые ксеносы использовали в своих механизмах, Орден решил позаимствовать. Захваченные модули и техника были тщательно изучены и вот теперь отец Оприна занимался тем, что пытался адаптировать эти модули под имперские стандарты. Потому что никто конвейер не будет перестраивать ради одного сложного узла. Проще целиком построить новый под один тип техники, чем менять станки. Почему нельзя установить роботов с запрограммированным циклом операций и просто менять им программу, Катя не понимала. Все на конвейерах делалось руками людей. С одной стороны это хорошо – они получали работу, но с другой автоматизация исключала ошибки. Это только потом Катя узнала, почему и зачем на производстве работали живые люди, никаких сервиторов и роботов, только в исключительных случаях. Но вот понять и принять такое знание совершенно не смогла, считая подобное бредом.