– Они же сейчас подерутся. – Высказала она мысли вслух.
– Не. – Мотнул головой оператор. – Меряются остроумием. Никто никого выбрасывать не будет – за это трибунал светит. Просто выпендриваются. После гряземесов наша очередь на погрузку. Это Ротман решил попробовать нахрапом пролезть, но не вышло.
– Зачем? – не поняла Катя. – Подождал бы как все, мы же вроде никуда не торопимся. И челнок без нас не улетит.
Гордон мельком зыркнул на нее и продолжил курить, никак не реагируя. Кабина наполнилась вонючим дымом армейских сигарет и Катя похвалила себя, что не вытащила из носа фильтры – долго дышать этим запахом она бы не смогла. Но вот роба пропахнет это точно, хрен ее потом отстираешь и с этим надо что-то придумывать.
– Жарко. – Сказал он наконец и потянулся, щелкнув замком лобовой рамы. Стекло пошло вперед и вверх на амортизаторах. Вонь потихоньку начала выветриваться. – Лейтенант не любит жару – он у нас из валлхальцев.
– И что?
– Морозоустойчивые они, вот что. – Ответил Гордон, щелчком отправляя сигарету в окно. – При минус тридцати голыми на снегу спят и неплохо при этом себя чувствуют. А вот жару хреново переносят. Сейчас Ротмана начнет мутить, а потом он выпрыгнет из кабины, залезет в тень и начнет фуражкой обмахиваться. А после кругами начнет бегать, но это не поможет. – Снова пауза. – Готовься ставить в его кабине дополнительные вентиляторы.
Случилось так, как и сказал Гордон – лейтенант вылез из кабины и засел в тени. Дядя тоже показался, но спускаться не стал. Он помахал Кате ладонью и та помахала ему в ответ – ее шагоход шел вторым.
Сидеть пришлось долго – солдатню все подвозили и подвозили. Лейтенант натурально не знал, куда себя деть и вскоре ушел ругаться с пилотом. Его не было где-то час, потом он появился изрядно веселый. Похоже, тот и другой хряпнули горячительного, забыли прошлые обиды и теперь стали друзьями не разлей вода. Как же он полетит, да еще и в темноте, со страхом подумала Катя, глядя как пилот нетвердой походкой прячется за посадочной опорой челнока, чтобы отлить. На эту сторону планеты уже опускалась ночь, в космопорте зажгли яркие прожекторы, освещая площадки и стоянки техники. Однако движение челноков и транспорта не останавливалось ни на минуту – также кто-то взлетал и садился, также кого-то куда-то везли или перегоняли. Катя только устроилась поспать на сиденье – Гордон уже давно дрых – как вдруг поступила команда грузиться. Оператор продрал глаза, перевел кресло из положения лежа в положение сидя, после чего завел шагоход и плавно двинулся вперед за чуть покачивающейся машиной нетрезвого лейтенанта. Пятерка быстро заняла свои места по центру челнока, после чего сверху опустились специальные захваты и подняли машины над полом. Люди даже не успели покинуть шагоходы, как оказались запертыми в них – если спрыгнуть даже с опоры с большой высоты, то можно сломать себе ногу. После чего под шагоходы загнали гусеничные грузовики и точно также крепко принайтовали к полу. Катя высунулась из окошка и смотрела на шевеление внизу – сверху люди в полутьме напоминали ей одну большую массу личинок или муравьев.
– А как мы спустимся?
– Никак. – Беспечно ответил Гордон. – Здесь полетим. Да не бойся, сцепка крепкая, не свалимся. А если и свалимся, то это им надо переживать. – Он ткнул пальцем в пол.
Катя представила, что будет, если тяжелая техника вдруг рухнет при полете на пол и ей стало дурно.
– Они же прямо под нами сидят! – воскликнула она. – Так нельзя!
– Под нами – грузовики. – Заметил оператор, снова разложив кресло. – А всей этой братии будет не до того, чтобы наверх пялиться. Ты, кстати, как перелеты переносишь, нормально?
– Я двадцать раз туда-обратно на орбиту при погрузке и выгрузке шагоходов моталась. – Огрызнулась Катя. – Так что с вестибулярным аппаратом у меня все в порядке.