– Эволюция и есть мутация. – Произнесла Элен. – Положительная или отрицательная – неважно. Главное, что она несет в себе изменение вида в целом.
– А вы всесторонне развиты. – Сделал комплимент Сандерс.
– У меня были хорошие учителя. – Напомнила женщина и протянула руку. – Генетический материал будете брать прямо сейчас?
– Откуда?… – Сандерс уже было подумал, что Элен все-таки умеет читать мысли, но потом сообразил, что умный человек может и так догадаться. – Впрочем, это было ясно и так. – Закончил он. – Да, я заберу образцы с собой. – Он достал экспресс-набор из сумки.
Кровь и кусочки кожи взяли быстро – исследование не терпит спешки. Маркуса эта процедура обошла стороной – он-то тут не причем. Да и с Элен возились недолго – псайкер ловко срезал пластик кожи, обеспечивая «пациентке» местную анестезию. Сандерс уже собрался уходить, как Маркус остановил его.
– А этим мне что сказать? – он кивнул за окно, где уже собралась толпа любопытных.
– Покажете награду. – Оперативник вынул из кармана приготовленную медаль. За разговором он забыл про нее и вспомнил только теперь, когда десантник напомнил о конспирации. – Двадцать пять лет верной службы в гвардии. Посмотрят и отстанут.
– Спросят, почему меня награждали так долго.
– Скажете что я ваш старый сослуживец. – Серьезно ответил оперативник. – Вспоминали былое.
– Хорошо. – Кивнул Маркус. – Значит, пока вы оставите нас в покое?
– Если мне понадобится ваша помощь, то вы не имеете права мне отказать. – Твердо сказал Сандерс. – Таково мое условие.
– Что ж, принимается. – Десантник улыбнулся. – Я хоть и стар, но порох в патроне еще не отсырел и я смогу им выстрелить.
– Не сомневаюсь. – Сандерс тоже позволил себе улыбку. Этот ветеран импонировал ему. – Но все же перестаньте тащить домой казенное имущество со склада. Если вдруг нагрянет проверка, то казнь кладовщика будет на вашей совести.
– Ну, скажем, не казнь, а всего лишь десять прочищающих мозги плетей, – Маркус продолжал улыбаться, – но я учту.
– До встречи. – Оперативник поднес сложенные указательный и средний пальцы к козырьку фуражки и сделал отмашку. – Мэм.
– Надеюсь, комиссар, мы с вами больше не увидимся. – Элен не была так радушна, как ее муж. – А если и увидимся, то по более благоприятному поводу.
– Я тоже на это надеюсь. – Ответил ей Сандерс и потопал к транспорту под взглядами толпы. Которая непременно ринется к дому Райтов, как только машина развернется и направится в часть. Провинция, что с них взять.
В детском саду для Кати не оказалось ничего нового – воспитатели, также приглядывающие за ползающими малышами, грызущими все игрушки, до которых могли дотянуться, еда три раза в день, сон-час и дикий рев тридцати и даже больше глоток по любому поводу и без. И этим Катя сильно отличалась от остальных, потому что вопить в голос у нее никакого желания не было, а визжать от горя или восторга тем более. Но спиногрызы никак не могли поделить игрушки, которых было мало. Каждому казалось что в этот самый момент у другого моделька, куколка и прочее гораздо лучше чем у него. И возникало желание овладеть, а делиться никто не хотел. И, как заметила Катя, воспитатели подобное «соперничество» поощряли, хотя должны были прививать разумное, доброе, вечное. Но нет – малыши мутузили друг друга почем зря, не нанося, впрочем, сильного вреда – силенок не хватало, а у игрушек отсутствовали острые углы, да и вообще они все по большей части оказались мягкими.
У каждого малыша были свой шкафчик, кроватка, горшок и манеж. В смысле ты там не сидел один, а с двумя-тремя такими же сопливыми и пускающими пузыри оболтусами. Катю дележ игрушек не слишком-то и привлекал – она бы с удовольствием просидела до школы дома, но кто бы ей это позволил? Родителям ведь не скажешь, что ты слишком взрослая для этого тела и можешь сама о себе позаботиться. Сварить еду, конечно, вряд ли получилось – рост от горшка два вершка и надо следить за координацией, а сидеть голодной как-то не хотелось. Хотя бабушка что-то такое заподозрила, да и мама после разговора с ней стала как-то странно посматривать на Катю. Может быть она была слишком настойчива в своих вопросах? В будущем надо следить за своим языком, который может довести до беды. Так что малыши сразу же исключили Катю из списка потенциальных «врагов», способных отобрать игрушку. Один из малолетних де… э-э, товарищей по несчастью, заседающих в манеже, был склонен к накопительству и старался собрать возле себя гору из игрушек, защищая их аки лев. Двое других постоянно объединялись против него и эта возня сильно раздражала Катю воплями и криками. Так и хотелось подойти и дать каждому подзатыльник, но сделать этого она не могла по нескольким причинам. Во-первых – ростиком Катя не дотягивала до самого мелкого и во-вторых – вместе с ней «сидели» одни мальчишки. А они все же сильнее девочек по одной простой причине – так распорядилась природа. Нет, если усиленно тренироваться, жрать стероиды и гормоны, то можно сравняться в силе с мужиком (толстых здоровенных теток в расчет не берем, они кого хочешь своей массой задавят), но вот Катю такая перспектива не прельщала. Ей нравилось ее старое тело, стройненькое, легкое, подтянутое. Не спортивное, но складок кожи на попе и возле нее точно не было. И грудь пусть и чуть больше, чем у подружек, но не висела. Да и не могла она висеть – Катя ведь не рожала. Правда остальным это не мешало ей завидовать. Катя точно знала, что подружки, улыбаясь ей в лицо, потом шипели в ее сторону где-то в углу. Поэтому сильно крепкую дружбу что в школе, что в институте она ни с кем не водила, да и некогда было – отец пострадал в аварии и на старшую дочь резко навалились новые обязанности. Да и целеустремленности Кати было не занимать – не старый мужчина в полном расцвете сил был вынужден сидеть в инвалидной коляске или скакать на самодельном протезе, тогда как у богатых с этим никаких проблем не было. Биотехнологии и мехатроника шагали по планете семимильными шагами, генетики что-то там мутили с ДНК и пробовали выращивать в инкубаторах конечности на заказ. И стоило это все огромных денег, которых у обычных людей просто не было.