В это день он отдыхал – занимался домашними делами в своей маленькой квартирке, читал любимые книги, коллекцию которых тщательно подбирал всю свою жизнь. Манускрипты ему приносили бывшие воспитанники – они отлично знали страсть директора к истории как Империума, так и других миров. К тому же на Свалке всегда можно было найти что-то интересное. Половина из выпускников приюта оставалась доживать свой век на планете и помогала по мере сил как приюту, так и его бывшим директорам. Они и приносили Стотчу различные редкие книги. Дэн как раз заварил свежий тоник и приготовился погрузиться в «мир грез», как в дверь его квартиры кто-то постучал. Пришлось отложить книгу и с кряхтением встать с кресла.
– Иду, иду. – Крикнул Стотч, когда стук повторился. – Кто там? – спросил он через дверь.
В районе по вечерам и ночам бывало неспокойно, к тому же последнее время банды совсем осмелели и вламывались в квартиры к одиноким старикам среди бела дня. Дэн взял в правую руку самодельный обрез, который ему сварганил кто-то из толковых учеников и презентовал на дне рождения. Директор не любил оружие и призывать к насилию, да и вообще не одобрял такой подход, но он прекрасно понимал, в каком мире существовало человечество, так что умение защитить себя ему определенно было нужно. Да и согласно директиве Империума в схолах обязательными были уроки самообороны как с оружием, так и без. И директор прекрасно умел обращаться с самопалом.
– Инквизиция. – Глухо произнес кто-то. – Открывайте дверь и уберите свою пушку, я пришел просто задать несколько вопросов. Уверяю, что вашей жизни ничего не угрожает.
– Обычно такие разговоры плохо заканчиваются для одного из собеседников. – Ответил Стотч, прислоняя обрез к стене и щелкая замком. Предварительно он посмотрел в глазок и увидел на площадке одинокого посетителя, облаченного в однотонную форму, скрывающуюся под длиннополым плащом. На голове мужчины красовалась широкополая шляпа – в таких здесь никто не ходил. Посетитель явно подчеркивал свой статус прямо с порога и не боялся, что все проживающие вокруг поймут, кто он. Но печатью не размахивал. И за его спиной не стоял вооруженный до зубов техножрец и псайкер, у которого между пальцев бегали искорки. Что уже радовало.
– Умный ответ. – Похвалил директора Сандерс, проходя в маленькую прихожую. Он бросил взгляд на стоящий возле стены обрез. – Не боитесь, что не сработает?
– Не смотрите, что оружие выглядит неказисто. – Ответил Стотч, проходя к креслу и садясь в него. – За внешним лоском редко скрывается истина. Закройте, пожалуйста, дверь. Чем обязан вашему визиту?
– Я хотел бы задать вам несколько вопросов по поводу некоторых ваших воспитанников. – Леон продемонстрировал печать, чтобы окончательно расставить точки над И. – Выглядите вы бодрым и здоровым, и, надеюсь, ваша память вас до сих пор не подводит.
– Хм, – старик пожевал губами, – собственно, я ждал вас гораздо раньше, странно, что вы так долго тянули.
– Вот как? – удивился Сандерс. – И по какому поводу?
– Прежде чем судить Риттера, выслушайте его историю. – Стотч явно собрался защищать своего ученика.
– Кто такой Риттер и что он натворил? – перебил его Сандерс.
– Так вы пришли не из-за него? – удивился старик. – Тогда я не понимаю…
– Мне нет никакого дела до некого Риттера. Ваша воспитанница, Элен Бигли. – Напомнил оперативник. – Выпустилась из приюта пятьдесят лет назад, потом спустя семь лет с ней произошла неприятная история, которую вдруг решили замять. Приют почти погасил ее долг и мне хотелось бы знать почему.
– Элен Бигли… – припомнил Стотч. – Знаете, через меня прошло столько детей…
– Я, конечно, не псайкер, но и без сверхспособностей прекрасно могут понять, когда мне врут или что-то не договаривают. – Леон сложил руки на груди. – Не советую играть со мной, господин Стотч. Вы прекрасно поняли о ком я говорю.
Дэн выдохнул, посмотрел в сторону серого окна, за грязным стеклом которого разливалась такая же серая муть рабочего дня. Он пробежал взглядом по полкам с книгами, по небогатой обстановке квартиры, после чего остановил свой взгляд на Сандерсе. И тот увидел в старике тот самый стержень уверенности в собственной правоте, каковой чувствовал в себе. Стотч определенно знал что-то и сейчас решал для себя стоит ли говорить. И он совершенно не боялся Инквизиции, арбитров, милиции, космодесанта и всех демонов вместе взятых, если бы они завалились в его квартиру. Сейчас перед стариком стоял выбор, решение которого зависело от поведения Сандерса. Начни оперативник грозить и качать права, то Стотч только усмехнется его потугам и сомкнет уста навсегда. Тут нужен более гибкий подход, о чем всегда говорила Дрея, Леон это прекрасно понял. И пытками правду из старика не выжать, оперативник четко это понял.