– Представление окончено.
Кто-то из технического персонала опомнился и дернул рычаг – арена стала погружаться под плиты площади, стирая картину произошедшего. Саманта выдохнула и посмотрела на мужа, который продолжал держать дочь за ручки, наблюдая за схваткой до конца.
– Идиот! – с размаху залепила она Курту пощечину, который только сейчас сообразил, что нужно было раньше посадить ребенка на диван. На реплику Саманты обернулись несколько человек, но и только – семейные разборки исключительно дело личное. – Кэти, ты испугалась?
– Нет. – Отрицательно мотнула Катя головой. Тут нужно ответить в стиле маленького ребенка. – Зеленый дядя с зубами наружу и черный дядя попрыгали немного вокруг, а потом устали и легли отдохнуть. Мне совсем не страшно.
– Ну и славно. – Выдохнула Саманта, успокаиваясь, что дочь не поняла произошедшего. – Дяди выспятся и снова будут прыгать здоровенькими. – Она зыркнула на Курта. – А с тобой мы дома поговорим.
– Ты уже хочешь уйти? – спросил муж, сделав вид, что не понял.
– Десерт еще не принесли. – Саманта, конечно, злилась на Курта, но надолго ее не хватало. Да и потом она почему-то была уверена, что без дочери тут явно не обошлось. Ребенок попросил, вот папа и расстарался. Хорошо, что гололит в кафе старенькой версии, разрешение матрицы не очень четкое и понять конкретно, что именно происходит сложно, если не знать куда смотреть. Тем более для ребенка, для которого драка превратилась в обычную игру в садиковском манеже. Только здесь проигравший расстается с жизнью навсегда, о чем Кэти даже не догадывается. Саманта посмотрела по сторонам – многие родители прятали своих детей, чтобы не смотрели, а те, кто видел схватку, уже были постарше и кое-что понимали. Тем более показывали бой по гололиту, а это как смотреть постановочную сценку. И орк и астартес двигались очень быстро, и если для космодесанта это норма, то вот орка должны были опоить перед боем, чтобы он представлял из себя грушу для битья. Но он организм либо преодолел отраву, либо же зеленый просто симулировал. Пусть теперь арбитрес и Инквизиция разбираются, кто в этом виноват. Что уж тут сказать, представление удалось на славу. – Вот съем тортик и сразу же подобрею. И тебе лучше бы проявить ко мне всю свою любовь, на которую ты способен, Курт Крамер, чтобы загладить свою вину.
– Да, дорогая. – Смиренно ответил папаня. – Позволь, я за тобой поухаживаю?
– Так и быть даю свое высочайшее соизволение. – Саманта сказала это так, как будто являлась потомственной аристократкой.
– А за мной? – встряла Катя. Ей не хотелось, чтобы из-за нее родители разругались. Все-таки ее косяк.
– А ты вне конкуренции, солнышко! – засмеялся отец и мама тоже улыбнулась.
Они посидели еще час с небольшим, после чего пошли домой. В уличных переходах и коридорах было людно, народ гулял и наслаждался праздником, чем и воспользовались карманники и прочие мошенники. Случайно Катя увидела, как мелкий паренек сунул руку в карман зазевавшемуся прохожему и выудил оттуда кошелек, тут же передав его своему сообщнику. Ах ты гнида, подумала зло девочка, чтобы ты обосрался, гандон штопаный! Очевидно, ее эмоция была сильной и четко направленной на объект, который вдруг споткнулся, завертел головой, насторожившись. А потом припустил вдоль улицы. Катя посмотрела ему вслед. Сбежал, гад, подумала она. И почему я не джедай? Сейчас бы вытянула руку и схватила этого урода за шкирку. И два мента на улице просто так булки мнут, стоят, почесываются и зевают. Странно, но Катя вдруг начала злиться и сама не понимала отчего. Наверное, это от происходящей вокруг несправедливости. Большинство граждан живут честной жизнью, ходят на работу, стараются трудиться на благо государства, а кто-то считает, что «ему по жизни все должны». И вместо честного заработка предпочитает грабеж, воровство и кражи. И все им сходит с рук, ибо таков закон. Катя судила по своей прошлой жизни, она еще не знала, что здесь, в «прекрасном» будущем каждого преступника ожидает адекватное наказание. Если его поймают, конечно. Но сейчас девочку прямо затрясло от увиденного. Мама немедленно ощутила ее состояние и протянула руку, касаясь лба дочери.