Прекрасное далёко
Ты ушла, каблуками стуча
Будто сердце вбивая в пол...
На столе умирала свеча...
Да и был ли, вообще, этот стол?
Сергей Лебедев-Полевской
Как же мы все мечтали об окончании школы: на несомненный успех и гарантированную удачу в жизни после. На настоящую, полную впечатляющих событий и грандиозных творческих свершений взрослую жизнь мы молились и медитировали.
На выпускном балу, когда было радостно и грустно одновременно, когда все без исключения девчонки разрешали себя обнимать и целовать, мы со слезами на глазах делились грёзами и стратегическими планами.
Тогда мы клялись и обещали друг другу держать нос по ветру, не теряться, по мере возможности помогать строить судьбу. На оборотной стороне общего выпускного снимка каждый что-то ободряющее написал, с перспективой на долгожданное светлое будущее, которое виделось практически реализованным.
Теперь уже сложно понять, кому принадлежала та или иная реплика: слишком неразборчивы, корявы бравурные подписи.
Теперь, спустя десять лет, невозможно вспомнить даже схематично, кто как представлял недалёкое и далёкое будущее. Главное, оно было заманчивым и прекрасным. Было в неведомом грядущем нечто увлекательно интересное: цветное, гармоничное, волнующее и чарующее одновременно.
Интересно, у кого-нибудь сбылось?
Когда мне сообщили о том, что на вечер встречи выпускников приедут почти все, кроме Витьки Горина, погибшего в Чечне, и Вали Некрасовой, скончавшейся от неудачных родов, руки и ноги затряслись в предвкушении наслаждения от встречи с прошлым, возбуждения и неопознанного предвкушения триумфа.
Мне, Константину Эдуардовичу Полетаеву, было чем гордиться. Заметили меня и мои незаурядные способности ещё на четвёртом курсе института. Сначала получил грант, следом предложение стажироваться в солидной компании. У меня сегодняшнего есть всё, о чём можно мечтать молодому человеку: собственная квартира, новенький автомобиль представительского класса, в перспективе серьёзная работа за рубежом.
Целую неделю я с энтузиазмом готовился к встрече: пересматривал фотографии, представлял сцены встречи с каждым одноклассником, первую реакцию друзей и подруг, репетировал диалоги. Это же так интересно – встретить в реальном будущем всех тех, с кем учился и жил десять, а с некоторыми и больше, лет.
Утро встречи получилось скомканным, нервным, несмотря на то, что ни одно из привычно-ритуальных действий не было забыто или отложено. Как всегда пробежка, прогулка с собакой, кофе с гренками, но всё это выполнялось в режиме избыточного напряжения.
Меня трясло и колотило. В голове вертелись эскизы сцен узнавания: настороженность, потрясение, радость…
Я пытался воспроизвести реакцию каждого, но у меня ничего не получалось: не знал, кого и как на самом деле увижу, что им скажу, как отреагирую сам.
И вот он – долгожданный миг!
Но с самого начала что-то пошло не так как грезилось…
И вот… время близилось к полуночи, когда я убежал со встречи задолго до её завершения. Бреду по волглому снегу в неизвестном направлении, наугад. Настроение странное, непонятное. Такое впечатление, что побывал на дне разбитых сердец.
Колька, Димка и Андрей, лучшие школьные друзья, пришли на мероприятие основательно под хмельком. Сходу принялись брататься, нагло хватали девчонок за интимные выпуклости, лезли целоваться в губы, делали сомнительного характера комплименты, которые вызывали у бывших одноклассниц оторопь.
Ребята перед зданием школы кучковались в одной стороне, девчонки в другой. Особенной радости на лицах не было, хотя голоса были оживлённые.
Выпускников пригласили в спортзал. Директор, Сергей Николаевич, выступил с речью. Его все любили, чего нельзя сказать о некоторых преподавателях, на глазах которых тоже блестели слёзы.
После концерта все пришедшие ненадолго разбрелись по своим классам, чтобы пообщаться с учителями, которые сияли от мистического осознания своего божественного предназначения.
Спустя час или около того раздался школьный звонок, объявили о том, что школа закрывается. Наверно боялись последствий. А мы гурьбой пошли в заранее заказанное кафе.
Поговорить толком так ни с кем и не удалось. Радость встречи сразу со всеми была затушёвана мимолётностью происходящего.
Разговорились, лишь рассевшись за столы, после второй или третьей рюмки.
Пили в основном водку.
Серёжка Глухов и Варя Лаврухина что-то невнятно зачитывали по бумажке, объявляли тосты.
Общаться начали во время перекура. Возможности спросить и узнать о том, что по-настоящему интересно, не было. Одноклассники странным образом приземлились. Для полёта у них не было ни высоты, ни объёма, ни цели.