– Не думай, что мне было наплевать. Брак по залёту – не такое уж и счастье. Муж привлекал всех самок, приближающихся к его интимной зоне на опасное расстояние. Изменял с первого дня. Я знала…
– Маша, мне это не интересно. Хочешь, чтобы тебя пожалели? У меня не осталось тех неистовых эмоций… которые хотелось бы реализовать теперь.
– Но ведь ты не женат, я знаю.
– Что с того? Прошлое не вернуть. Рад видеть тебя, но это совсем другие чувства. Лучше не начинай.
Машка расплакалась. Остановить излияния её исстрадавшейся души без прикосновения к телу было невозможно. Мы обнимались за углом здания. Она рыдала, опустошая тайники с закапсулированной болью, я ничего не слышал, мечтал лишь о том, чтобы эта экзекуция быстрее закончилась.
Вскоре мы замёрзли и вернулись за стол. Машку тут же пригласил танцевать Генка Вершинин, которого она сразу с энтузиазмом принялась нагружать своими неисчислимыми проблемами.
Я спокойно вздохнул. Можно было осмотреться, поговорить с другими, но сначала послушать.
Алкоголь и танцы расслабили, насколько возможно объединили и сблизили. Наружу полезла неожиданная откровенность. Оказалось, что лишь я один не был обременён семьёй, бытовым опытом и серьёзными отношениями.
Разговоры тут и там касались многочисленных проблем, несовпадений стремлений и надежд с реальностью.
Всех и каждого в отдельности волновали профессиональные, материальные и семейные перспективы, но высказывания говорили о туманно-безрадостном будущем, в котором не было вдохновляющих мотивов.
Что может быть хорошего, когда тебя больше всего в жизни волнует, где и как достать денег, чтобы купить холодильник или шкаф, заплатить за съёмную квартиру, с кем оставить завтра ребёнка, во что его обуть-одеть, чем накормить. А ещё кредит, будь он неладен!
Катька Чернова – девочка-праздник. В неё были влюблены все. Она кокетничала, могла выбирать из неисчислимого множества любого приглянувшегося кавалера. Золотая медаль, гордость школы. Если бы не её глаза, если бы она сама не представилась… узнать в раздавшейся, распухшей толстушке миниатюрную Катеньку было невозможно.
Она балагурила, шутила, отпускала остроты по любому поводу, прошлась и по мне, намекнув на нездоровое целомудрие, чем вызвала шквал неприятных вопросов и расспросов, от которых я едва отбился.
Оказалось, что Катька четырежды за это время была замужем. Родила троих ребятишек, которых воспитывали бабушка и дедушка, институт так и не закончила, профессии не имеет, живёт у очередного, сбилась со счёта какого, любовника.
Дальше слушать было противно. А ведь вначале врала, что создала жизнь-сказку.
Катька танцевала со всеми по очереди. Парни не стеснялись мять её объёмные выпуклости, целовали в шею, уединялись на короткое время в подсобке.
Витька Буланов был не просто навеселе – основательно пьян. Не буянил, но слишком громко выплёскивал негативные эмоции.
– Помните, на выпускном балу я мечтал, что стану классным архитектором… как отец. Тогда я представлял, как лет через десять… а он, зараза, взял и ушёл на пенсию… или его ушли. Без разницы. Про него тут же забыли. И что! А ничего. Кое-как получил диплом, работаю в пыльном архиве. Баба, жена моя, свалила с сыном к родителям. Скоро тридцать, а я, как бабка из сказки… у разбитого корыта.
– Забей, дружище. Не ты один… в заднице. Да мы все, если хочешь знать… практически все подранки. Нам сулили весь мир, обещали счастье коллективного и индивидуального творчества, а ничего такого для нас нет… и не предвидится. Самое поганое, что учителя и родители про всё это… про то, что впереди зыбкая трясина, из которой не выбраться… знали. Знали и молчали! Думаешь у меня по-другому? Дудки!
– Не бузи, Дементьев, значит, не старался.
– Как бы ни так, друг мой Андрюха, пытался, землю рыл. Только в романах всё сходится, в жизни иначе. У каждого генерала есть сын, которому назначено, по праву рождения быть генералом. А ты будешь тянуть за него лямку, работать и жить на гроши. Диалектика, брат. Утешает лишь то, что нас таких много. Поэтому не зевай, бери от жизни всё, что можешь урвать.
По поводу фатально упаднических реплик развернулся спор, участвовать в которых было неинтересно. Я пошёл курить с Ларисой Прониной и Лидой Фатеевой. Когда-то они были отличницами и спортсменками, выделялись идеальной стройностью, стремлением во всём быть первыми.
Мне казалось, во всяком случае, так девчонки выглядели, что у них всё о-кей. Я надеялся хоть от них услышать истории, если не взлётов, то хотя бы эффектного планирования над заурядной обыденностью.