Впрочем, маму многие опекали, она производила такое впечатление — довольно беспомощной особы, хотя на самом деле была вполне сильным человеком. Внешность бывает обманчива, в этом мы с ней были похожи, мне тоже всё время давали меньше лет, принимая, порой, за подростка.
А теперь опека Ксении грозила перейти на меня, и с этим точно нужно было что-то делать. Я понимала, что она хороший человек, что всерьёз за меня переживает, но не могла отделаться от чувства неприязни, ни на чём не основанной. Может потому, что до маминой смерти, Ксения не очень-то меня жаловала, а тут так переменилась.
Хоть продавай квартиру и переезжай в другой город, а лучше — на другую планету. Высказать Ксении, что не нуждаюсь в её визитах, просто не могла, всегда её уважала, хоть и не любила, и была ей очень благодарна за помощь с похоронами и участие. Чувствовала себя при этом неблагодарной свиньёй и прятала от замечательной женщины своё недостойное желание — чтобы все уже оставили меня в покое.
В этот вечер Ксения сразу взялась хозяйничать в кухне — отварила пельмени, сама разложила их по тарелкам. Я равнодушно гоняла пельмешки по тарелке, есть не хотелось. Готовить для себя одной не видела смысла, хотя раньше мне нравилось радовать маму чем-нибудь вкусненьким. Но я не голодала, честно питалась бутербродами или перекусывала бургерами в кафешках по крайней мере один раз в день. Правда, в этот день я не смогла вспомнить, когда ела в последний раз. Вчера?
«У меня всё в порядке!» — написала в блокноте, который теперь всегда лежал у меня на кухонном столе. Именно для визитов Ксении. Общаться ещё с кем-то, к счастью, не приходилось.
Я честно не понимала, зачем Ксения вообще со мной возится. У самой ведь семья — муж и двое детей, правда выросли уже: Влад в универе учится, как мать, на историка. Катька подалась в юристы. И вроде выгляжу я обычно, гигиеной не пренебрегаю, жилище держу в порядке, устраивая генеральную уборку каждую пятницу, как привыкла ещё до маминой смерти — пусть и на автомате. Так почему бы не оставить меня в покое?
Вот с едой — да, я не заморачивалась, и было немного стыдно, что Ксения всегда приносила с собой какие-то продукты, чаще — готовые блюда, но иногда и сама что-то готовила на моей девственно чистой плите.
А ещё Ксения много со мной разговаривала, радовалась, что я гуляю по вечерам, заверяя, что это большой плюс. Не видела я в этом никаких плюсов, но держала своё мнение при себе.
— Ни черта не в порядке! — рявкнула Ксения и стукнула кулаком по столешнице, заставив меня чуть не подпрыгнуть от такой неожиданной экспрессии. — Да, Ева! Марии больше нет, нам всем без неё плохо, но жизнь на этом не закончилась! Твоя жизнь! Да, колл-центр теперь не вариант, но картинки? На это не проживёшь! Надо найти что-то стабильное, что приносит нормальные деньги. Не везде нужно общаться голосом.
Ну да, мне пришлось найти себе работу, рисовала на заказ разные рисунки — для рефератов студентов, Ксения сама подбросила мне нужный сайт не так давно. А ещё я рисовала обложки для книг — этот сайт я нашла сама, разные логотипы, участвовала в конкурсах на лучший эскиз или рисунок. Даже выиграла конкурс в одной пивоваренной компании — выбрали мой логотип.
Студенты платили немного, но на бутерброды с маслом и даже с мясом хватало. Обложки приносили какие-то деньги, хоть заказы случались редко, мне такая работа очень нравилась, но раскрутиться не получалось из-за сильной конкуренции. Вот за логотип отвалили хорошие деньги, но это была разовая акция. И я их отложила на чёрный день.
«Меня устраивает такая работа», — написала я в блокноте.
— Видела я твои работы! — опять нахмурилась Ксения. — Хорошие, мне нравятся. Но ты берёшь очень мало за качественные картинки. Что говорит психолог, кстати? Когда вернётся голос?
Ксения не поленилась, нашла для меня хорошего психолога, когда врачи постановили, что голосовые связки у меня в полном порядке и посоветовали подлечить «голову». Под давлением Ксении пришлось ходить к врачевателю душ каждый четверг.