— Я и сама умею готовить, — прошептала я, смущённая немного, что про моего мужчину, похоже, знают во всей округе. — Много ли мне надо? Но иногда, наверное, можно. Мне интересны местные блюда.
— Вот и хорошо, — Малинка тут же продиктовала мне свой номер телефона. — Позвоните заранее, и я прибегу.
Когда объяснила ей, что у меня только большие чашки для чая, и они вовсе не означают, что я хочу её быстрее выгнать, Малинка рассмеялась и с удовольствием принялась пить чай.
— Хорошая традиция на Земле, — призналась она с чувством. — У меня и самой есть большая кружка, я же фанатка Хоттон-Хон. Но я пью из неё только, когда мы с мамой одни. Это наш маленький секрет. Мужчины не понимают и не читают блог Хоттон-Хон, а сами-то тоже о землянках мечтают. Смешные! Да ты не говори, если трудно, я же понимаю. Я сама за двоих способна болтать.
— Послезавтра целители мне обещали вернуть голос, — прошептала я. — Тогда сможем поболтать нормально.
— Это здорово! — Малинка вскочила, бросаясь к сковородке. — Рыбка готова, сидите, я сама положу.
В этот момент дверь приоткрылась, являя Инцара.
— Доброе утро, Ева! Какие у вас тут запахи вкусные! Мне седлать…
Он замер на пороге, уставившись на Малинку почти круглыми глазами. Малинка тоже оглянулась и зарделась.
— Хватит тут на троих? — спросила я шёпотом в повисшей тишине.
— Хватит, — хмуро ответила Малинка, косясь на Инцара. — Вы едите вместе с конюхом?
— Приглашаю иногда, одной-то не весело, — мягко ответила я, гадая, не нарушила ли какое-то муданжское правило.
— Пусть проходит тогда, — сурово ответила Малинка, не глядя на парня.
— Ой, давайте я за вами поухаживаю, — ожил Инцар. — Не хорошо ведь, девушки…
— Сядь! — рявкнула Малинка, вцепившись в сковородку. — Тут земные правила, мальчик. Изволь им следовать!
— Пусть руки помоет сначала, — шепнула я.
Василёк, испугано отшатнувшийся от Малинки с её сковородкой, бочком метнулся в обход неё к раковине, помыл руки и чинно уселся за стол на третий табурет.
Малинка разложила рыбу по трём тарелкам уже вполне благодушно. Даже чаю Инцару налила в большую чашку. Села сама, и только тогда мы приступили к завтраку.
Нежное филе таяло во рту, вызывая у меня восторг — впервые на Муданге я пробовала рыбу и была покорена. Такая вкуснятина, что я бы и от добавки не отказалась. Но сковородка уже опустела.
— Очень вкусно, — Инцар тоже расправился со своей порцией в рекордные сроки. — Спасибо большое, госпожа Малинка. И вам спасибо, госпожа Беляночка! Так мне седлать Сахарок?
— А можно мне посмотреть на вашу лошадь? — оживилась Малинка. На Василька она старалась не смотреть.
После сытного завтрака мне хотелось лениться, и ещё поболтать с Малинкой за чашкой чая или в гостиной, но всё же кивнула.
— Пойдёмте на конюшню.
Сахарок встретила нас приветственным ржанием, мне казалось, она меня уже узнавала. Рыська тоже была здесь, флегматично жевала сено.
— Вы ездите в седле? — удивилась Малинка, ласково поглаживая морду животины, благосклонно к ней склонённую. — Какая красавица!
— Боюсь, без седла я на лошади не удержусь, — призналась я шепотом. — А вы ездите без седла?
— У меня нет своей лошади, — пожала плечами Малинка. — Но я беру иногда отцовскую, когда позволяют. И да, конечно, без седла. Я ведь не маленькая давно.
— Хотите, на Рыське моей покататься? — тут же предложил Инцар, который всё косился на Малинку с неослабеваемым интересом. А ведь вроде соседи, неужели видятся так редко?
Девушка сверкнула на Инцара глазами, но тут же отвернулась от него со скучающим видом.
— Не пристало мне принимать такие предложения от чужого мужчины! — заявила она, задрав подбородок.
— Ну, как хотите, — буркнул раздосадованный Василёк. — Я же от всей души, а вы…
— Ладно уж, покатаюсь, — царственно согласилась вдруг Малинка.
Василёк неуверенно улыбнулся, когда Малинка ловко запрыгнула на лошадь.
— Я — Инцар, — сказал он негромко, обращаясь к девушке, треплющей его коняшку по холке.
— Ишь, какой быстрый! — скосила на него взгляд Малинка. — Помоги лучше госпоже Беляночке в седло забраться.
Я спрятала улыбку, наблюдая за их общением — надо же, какие страсти! И ведь не сказала ему имя в ответ, отчего Василёк приуныл, но стрелять глазами в Малинку не перестал.