— И когда мы пойдём к старейшинам? — Архан сбавил тон, но глядел недоверчиво и испытующе. — Или на этот вопрос у тебя нет ответа?
Я замешкалась с ответом, не считала, что такие вопросы надо решать посреди улицы чужого города на виду у горожан. И в глазах Архана разглядела разочарование.
— Архан, подожди…
— Мне кажется, тебе лучше вернуться домой, — холодно произнёс он, сразу становясь каким-то чужим. — Вечером поговорим.
Вот теперь я совсем ничего не понимала. Пять минут назад было всё хорошо, и что не так-то теперь? Хотелось разгладить пальцами скорбную складку между его бровями или треснуть его по лбу чем-то тяжёлым — ведь что творит! И вот же дилемма — развернуться и гордо уйти рыдать в подушку или как-то быстренько всё исправить. Дались ему старейшины, честное слово!
— Архан, ты же собирался показать мне любимые места, — попробовала его урезонить.
— В таком настроении, Ева, боюсь, совместная прогулка будет мучением для нас обоих, — упрямо ответил этот загадочный чужой муданжец. — Либо ты возвращаешься домой, либо вернёмся оба.
— До встречи, — отступила на шаг, глядя в его тёмные глаза и всё ещё не веря, что вот так меня прогоняют из-за какой-то ерунды. А больше всего было жалко, что расстроила его — промолчала бы про невесту, пусть представляет как хочет. Но слово не воробей, выпустишь — не поймаешь. И самое лучшее мне сейчас промолчать и не усугублять ситуацию новыми необдуманными словами. Вдруг прогулка поставит его мозги на место, мне помогало — иногда.
Архан кивнул, отводя взгляд, развернулся и пошёл дальше по улице. Пересилив себя, не стала застывать столбом на радость сирийцам, которые и без того смотрели то на меня, то на уходящего вдоль улицы Архана. Поэтому я сразу развернулась, ища глазами хоть что-то и, наткнувшись на вывеску лавки с рисунком кистей и мольбертов на витринах, с независимым видом направилась внутрь.
Да и то, давно уже забросила рисование, а оно меня всегда успокаивало. Самое время приобрести краски или угольки и изобразить на холсте или бумаге своего замороченного возлюбленного. Вернусь во временное жилище, позвоню Лизе — надо же понять, какая собака укусила Архана — потискаю милаху Грея, да засяду за мольберт.
Продавец — высокий щербатый старик с белоснежной косой в руку Архана толщиной — встретил меня приветливой улыбкой, оглядев одобрительно.
— Что угодно госпоже? — спросил вежливо и кивнул на витрину за прилавком.
Глаза разбегались от разнообразия инструментов для творчества. Захотелось приобрести всего и сразу, но я помнила, что мы в чужом городе и багажник в унгуце, который, на минуточку, Архан подарил мне — не резиновый.
— А вы, уважаемый, в столицу товар отправляете? — спросила, осенённая новой идеей.
— Да зачем же, госпожа? — удивился торговец. — неужто в столице такой лавки не найдётся?
Вот уж не знаю, найдётся или нет, а мне здесь всё понравилось. О чём и сообщаю продавцу. Тот довольно щурится и предупреждает, что цены некоторых товаров немалые, оттого что возят товар с Тамля, а то и с самой Земли.
— У внука звездолёт, — понижает он голос, хотя, кроме меня, других покупателей нет. — Соорудили втроём с приятелями. Летают с заказами не только для меня, а и для соседей.
— Ну вот, а вы говорите, — подхватила я разговор, радуясь, что могу говорить звонко и понятно. — Может быть, в столице ни у кого нет таких внуков.
— Такого умницы точно нет, — самодовольно подтверждает старик. — Ну так, на какую сумму рассчитываете, госпожа?
Приятно ощущать себя платёжеспособной. С тех пор, как стала на рынок ездить, всегда ношу с собой кошель, набитый не только мелочью, но и пара миньгов затесалась — на крайний случай. А душа требует реванша и хоть какого-то безумства. Вот скуплю тут всё и выдохну спокойно, прощу заморочки Архана и встречу его вечером ласковой кошечкой.
Скупаю я далеко не всё, так, малую часть, но список получается знатный. Некоторые инструменты для рисования я вообще впервые вижу, но беру, не глядя, разберусь дома как-нибудь. Гулять, так гулять.
По мере составления списка, взгляд старика становится всё добрее и ласковей. Уже предлагает с внуком познакомить, которому как раз уже пора жениться. Товар с прилавка не трогаем, многое мне соберут со склада. Для творчества «здесь и сейчас» сразу купила отдельно мольберт, пару холстов, рулон отличной бумаги, краски, кисти, угольки и карандаши с ластиком-клячкой — тут такие были. Краски взяла по рекомендации тамлингские, более стойкие и яркие, по сравнению с местными аналогами.