Звездолёт поражал воображение, я впервые увидела вблизи эту махину. Это было совсем не тоже самое, как смотреть на звездолёты на картинках, в кино или буке. Дух захватывало от красивых обтекаемых линий, от почти ощутимой мощи, от духа путешествий и крутых перемен.
Учёные историки из универа — коллеги Ксении — приветствовали меня довольно спокойно, услышали, что говорить не могу, и с вопросами не приставали. Каюта мне досталась небольшая, но отдельная и вполне уютная. Кроме кровати имелся столик для бука, маленький шкаф и стул. На стене проектор — может показать космос, фильм или картинки, а может — карту с маршрутом к разным узлам корабля: например, к столовой, к уборной с душевыми, к комнате Ксении или к капитанскому мостику.
Ко многим службам у меня доступа не было, но это мало волновало. В свободное время я снова и снова открывала «уроки Муданжского» и слушала, слушала и слушала. Писать на языке Муданга получалось так себе, но я продолжала совершенствоваться. Вот узелковые послания мне никак не давались. Но я не теряла надежды, вникая в объяснения дедули с лицом, как печёное яблоко, снова и снова.
Нам предстояло лететь до Гарнетта около недели, где пересядем на другой корабль уже до Муданга. Скучать не приходилось, я обеспечивала команду историков напитками и разными закусками, бегая на кухню, пока они корпели над своими проектами. Распечатывала нужное на принтере, затачивала карандаши и выполняла кучу других мелких поручений, пока ученые бурно совещались на исторические темы. В каюте я оставалась предоставлена сама себе только к вечеру, да пару часов с утра меня никто не беспокоил. Ученая братия просыпалась поздно, хотя в полете утро и вечер — понятия условные.
Мне для сна всегда хватало пяти часов, и вскакивала, обычно, в несусветную рань. Психолог посчитал это одной из причин внезапной немоты, настаивая на приёме седативных средств. Чувствуя себя после похорон как варёная муха, таблетки принимать не стала. А ведь сейчас они бы мне очень пригодились — каждый день удаления от родной планеты заставлял всё больше волноваться, хотя я старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.
Ксения, к счастью, оставила меня в покое, с головой погрузившись в исторический проект. Я не слишком вникала в планы команды, но кое-что уловила. Земляков сильно интересовала эпоха Аэды Хитроглазого, последнего императора, правившего страной до завоевания Муданга джингошами. Они собирались найти материальные подтверждения легенд про Аэду, совершившего прорыв в техническом образовании народа. Именно в его правление начали строить монорельс через Великие леса, тоннель через пролив, звездолёты, унгунцы и машины. Сведения об Аэде собирались искать в музеях разных городов и, конечно, надеялись пообщаться с местными учёными мужами или кто там будет их сопровождать. Говорили даже, что сам император Муданга примет их в один из дней и проведёт лично какую-то экскурсию.
Я помнила, что жена императора Муданга, Лиза, тоже землянка, врач и министр здравоохранения. И что у них с императором уже несколько детей, а один, старший, даже учится где-то на Земле. Но представить не могла, что увижу таких важных людей вблизи. А может быть, и не увижу. Сомнительно мне было, что очень занятой император сможет выделить время историкам с чужой планеты.
Оставался один день до прилёта на Гарнетт, когда я заблудилась на корабле. Опомнившись, что вероятно, это мой единственный полёт, решила немножко прогуляться по звездолёту напоследок. Поглядела на экране в каюте карту и пошла на разведку. Хотелось добраться до капитанского мостика, и вроде бы, маршрут я запомнила. Кто же знал, что все коридоры так похожи друг на друга? В итоге я где-то свернула не туда, и занесло меня в незнакомую часть корабля. Наш сектор остался где-то позади, но вернуться к нему не получилось, уже три коридора прошла в обратную сторону, а знакомого маленького холла так и не увидела.
Паниковать себе запретила, решив идти вперёд и искать хоть кого-то из людей или план корабля где-нибудь на стене. Завернув в очередной коридор, я замерла.
Очень высокий и очень широкоплечий мужчина надвигался с неуловимой грацией, странной для такого большого тела. Он загораживал своей мощной фигурой почти весь не такой уж широкий коридор, и мне пришлось прижаться спиной к стеночке, чтобы незнакомец беспрепятственно прошёл мимо. Обращаться к нему за помощью сразу отказалась, мне кого-то попроще хотелось найти.