Мужчины по всем правилам отвесили друг другу поклоны, а я воздержалась, когда Стрелка мне чуть мотнула головой — мол, не нужно.
— Здравствуйте, господин Барс, здравствуйте, Беляночка! Я восхищён и очарован… вашим талантом! — последнее Хитрец невозмутимо добавил, когда нахмурился Архан. — Вы ведь с Земли? Очень интересная техника рисунка, примите моё восхищение! У вас удивительная невеста, господин Барс!
Архан благосклонно покивал местному художнику, крепко взяв меня за руку.
— К сожалению, нам уже пора, — заявил он довольно прохладно Хитрецу, но на Стрелку поглядел уважительно. — Мы пробудем в Сирии ещё несколько дней. Возможно ли провести ещё одно занятие для Беляночки, пока мы здесь?
— Если захотите, — усмехнулась Стрелка и подмигнула мне по-приятельски. — Но для хорошего усвоения материала одного занятия достаточно. Пока Грей маленький, большего не требуется. Вот через месяц лучше задержаться в Сирии минимум на три дня, и занятия проводить каждый день. Или через день хотя бы — если проживете неделю.
— Тогда до встречи через месяц, — Архан опять бросил на Хитреца хмурый взгляд, явно не собираясь договариваться о моих визитах к Стрелке при нём. — Я позвоню, когда определимся с датой.
Мне Хитрец понравился, забавный и неунывающий — даже на взгляды Архана реагировал с лёгкой необидной иронией.
Нас проводили сразу к угунцу, так как от угощения Архан вежливо отказался. И полетела наша авиетка вовсе не к присмотренным Барсом домам, а обратно в наше временное жилище.
— Ты устала уже, — пояснил Архан невозмутимо, когда внесли задремавшего Грея в дом. — Отдохни немного, а я прогуляюсь недалеко, кое-какие дела образовались. И не готовь, я позабочусь об обеде, когда вернусь.
Не стала спорить, понимая, куда он намылился. Я бы сама не отказалась поглядеть на реакцию жениха, когда увидит портрет Старого Лиса и подпись на картине. Но не стала упрашивать — вдруг это вообще неприлично — моя выходка с портретом. Лучше уж дома дождусь и погляжу, что будет. Глядишь, пока идёт от лавки немного остынет.
Обед я не стала готовить, раз уж просил не заморачиваться. Покормила Грея, учитывая уже рекомендации Стрелки, погуляла с ним, почитала ему сказочку с бука — малышу нравилось меня слушать. А тут и Архан явился — задумчивый, но не такой уж мрачный. Скорее озадаченный.
— Видел портрет Старого Лиса, — признался он с порога. — Ты действительно сама его нарисовала?
— Сама, — скромно кивнула. — Что ж ты не спросил Старого Лиса? Я рисовала при нём.
— Ну, конечно, — возмутился Архан. — Чтобы весь народ судачил, насколько мало Барс знает свою Беляночку?
— А что? — не обратила внимание на явный сарказм — под впечатлением человек, не отошёл ещё от посещения лавки. Даже не подошёл ко мне, сразу надел фартук и занялся обедом. Тушку непонятного зверя он принёс с собой. — Там действительно много народу было?
— Немало, — проворчал Архан. — Не вздумай брать заказы на другие портреты. И вообще, Старый Лис, конечно, действительно старый, да ещё и весьма порядочный человек. Но я прошу, Ева! Пожалуйста! Не рисуй больше мужчин вообще!
Не спешу возмущаться, помню о заморочках муданжцев. С них станется какое-нибудь табу закопать под таким соусом.
— Вообще никаких мужчин? — спрашиваю грустно.
И Архан стремительно оборачивается, глядит внимательно, и осторожно отвечает:
— По-хорошему, никаких. Или хотя бы никому эти портреты не показывать.
Я старательно прячу улыбку от его уступки и уточняю:
— А если уже нарисовала?
— Боги! Ева! — роняет нож Архан. — И где тот рисунок? Кто его видел?
Он явно готов бежать на другой конец Сирия или мне так показалось на нервах. Пожалуй, чужих мужчин я рисовать воздержусь!
— Никто не видел ещё, — признаюсь со вздохом. — Он у меня в спальне, принести?
— Неси, — мрачно отвечает Архан, поднимает нож и остервенело рубит того зверька.
Бегом поднимаюсь в нашу комнату, достаю портрет и складной мольберт. Расправляю рисунок, прилаживая его на доску, чтобы показать в выгодном ракурсе сразу. Спускаюсь вниз уже неспешно, неся мольберт к себе лицом. На сковородках уже что-то скворчит, Архан занимается овощами. Но тут же застывает, поднимает голову, смотрит на меня нечитаемым взглядом и осторожно кладёт нож на стол.
Мне и хочется его подразнить, но явно не время. Очень уж реагирует нездорово. Останавливаюсь на последней ступеньке лестницы и медленно разворачиваю к нему портрет.
— Вчера нарисовала, — сообщаю скромно онемевшему жениху.
Взгляд у него какой-то дикий и крайне растерянный. Смотрит на портрет долго, не отрываясь и даже не мигая, а потом молча бросается к своим сковородкам, ворочает там жаркое, что-то добавляет из специй, сосредоточенно и с весьма деловым видом.