Потихоньку уношу портрет обратно наверх от греха подальше. Прячу рисунок в тубус, складываю аккуратно мольберт, задвигая его обратно под кровать. Я не жду от Архана восторгов и оценки моему мастерству. Лучше переждать его внутреннюю бурю и спросить мнение завтра, например, после занятий любовью, когда он особенно благодушен и ласков.
Но жених уже вполне овладел собой к моему возвращению, даже тихонько насвистывал какую-то приятную мелодию, накрывая на стол.
— Всё готово, — поглядел на меня с уже почти привычным умилением. — Ты правда увидела меня таким в том космолёте?
Чуть заметное волнение в его голосе — прямо бальзам на мою душу. Пожалуй, это лучше любых похвал в его исполнении.
— Не приукрашивала, — отвечаю беспечно, как Старому Лису. — Зачем портить рисунок, когда объект настолько колоритный? Именно таким я тебя запомнила.
— Ева, — растроганно произносит он, раскладывая еду по тарелкам. — Я должен извиниться и объяснить тебе, почему был несколько… категоричен. Ты ведь можешь не знать…
— Правильно, я не знаю, почему нельзя рисовать чужих мужчин, — подвигаю к себе тарелку. — Я не в обиде, но узнать причины хотелось бы.
— Это всё равно, — Барс явно подбирает необидные слова, — что подарить чужому мужчине самосшитую одежду, будучи невестой или женой другого.
И смотрит выжидательно — поняла ли. Я не поняла, хотя контекст примерно ясен. И выжидательно поднимаю брови, тоже не пытаясь приступить к обеду. Грей тихонько сопит, успев добраться до моих ног и привалиться к ним тёплым бочком.
— Если даришь постороннему мужчине одежду, сделанную своими руками, — Архан, к моему изумлению, темнеет лицом и суживает глаза, словно подозревает, что я уже совершила это преступление, и это ужас-ужас, как стыдно. — Это покажет твою симпатию к нему, а злые языки тут же ославят тебя его любовницей.
Застываю с открытым ртом, не в силах найти слова для своего удивления. Больше всего хочется прикрыть ладонью лицо — Муданг!
— Неужели кто-то назвал меня любовницей Старого Лиса? — усмехаюсь такой нелепости.
— При мне не посмели бы, — надменно выдаёт жених. — Но за спиной наверняка болтали… — он добавляет непроизносимое слово под скрип зубов. Это слово мне незнакомо, но явно ругательное, потому что Барс уже смотрит виновато и просит ласково: — Давай поедим, а то остынет же. И дома лучше до темноты осмотреть.
О, сколько нам открытий чудных… Качаю удивлённо головой и приступаю к поеданию очередного кулинарного шедевра от будущего супруга. Ну ведь хорошо, что предупредил, учится уже диалогу, а это огромный плюс к утреннему кошмару — не зря поговорили. Права была Лиза. Однако что-то подсказывало — подобных нюансов местного «фольклора» еще вагон и маленькая тележка.
— Очень вкусно! — искренне хвалю его труды, когда тарелки у обоих опустели. — И спасибо, что предупредил! Я не стану больше рисовать чужих мужчин и дарить им подарки. А детей рисовать можно?
— Мальчиков — если только самых маленьких, — задумчиво отвечает Архан, отпив чай. Кто-то явно опять идёт на компромисс. — А девочек и женщин можно в любом возрасте.
— А Василька? — спрашиваю на пробу.
— Нет! — отрезает жених. И тут же немного смягчается: — А для кого мой портрет рисовала?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Могу повесить у себя в спальне. Буду любоваться, когда тебя подолгу нет.
— А можно… — он замирает, и я уже на всё согласна, так это трогательно смотрится. — А можешь отдать портрет мне?
— Конечно, — оживляюсь от очередной похвалы. — А где повесишь?
— Только подпись сделай… после визита к старейшинам. Вроде той… В кабинете у себя повешу, пусть смотрят.
— Типа «Беляночка, жена Барса»? — уточняю для ясности.
Лицо Архана проясняется, а карие глаза наполняются такой благодарностью и признательностью, что я прощаю муданжским мужчинам почти все их заморочки. На время!
Когда мы снова усаживаемся в унгуц, Архан ворчит, что надо бы взять машину в аренду, а я его проникновенно прошу, ощутив некоторую сонливость и общую усталость:
— Послушай, ты же видел эти два дома уже? Может сам решишь, какой тебе больше всего понравился? Я-то в этом мало разбираюсь и твоему вкусу доверяю. Вот и в столице, мне этот таксист, Щегол, сразу посоветовал поглядеть именно мой дом. Сказал, что лучший из твоего списка, и я убедилась, что дом прекрасен.
Если в начале моей просьбы Архан даже кивнул одобрительно, то при упоминании таксиста снова нахмурился.
— Щегол? — переспросил, оглянувшись. — Ева!