Грея поселили в отдельную небольшую комнату, неподалёку от нашей спальни. Щенок примирился с переездом, найдя там свою лежанку. Но спать не желал и бродил за мной хвостиком.
Спальня впечатляла — больше моей раза в три. Кровать в ней тоже больше моей оказалась. И имелась большая гардеробная комната, не сильно заполненная вещами мужа. Для моих места тоже оставалось достаточно.
— Считай, что это и твой дом тоже, — велел мне Архан, когда мы встретились, наконец, за ужином в столовой. — Можешь менять, что хочешь, на свой вкус.
— Мне итак всё нравится, — помотала я головой. — Но как же тут много места! Большая семья может разместиться.
— Я рад, что тебе нравится, — заверил супруг, довольно щурясь. — Кстати, привезли твои вещи для кабинета и мастерской. Но ты пока не ходи, пусть ребята всё занесут и расставят, посмотришь, когда будет готово.
В этот день до мастерской я так и не добралась, потому что Архан пошёл мне показывать свой звездолёт в огромном ангаре. Звездолёт оказался гламурным, ярко-зелёным, похожим на жука со своими ножками. Внутри много кают, стерильно всё и удобно.
— Обязательно куда-нибудь слетаем, — поставил меня в известность бывший капитан пиратов. — Команду набрать — не штука, много людей для управления и не нужно. А свой повар у нас есть.
Мои машина, унгуц и даже конь прекрасно разместились в гаражах у ворот, где я увидела машину Архана и его собственный унгуц, куда крупнее моего и на вид более основательный. Сахарок стала соседкой двух вороных коней мужа, стойло для неё нашлось, и даже имелся приходящий конюх.
— И что же дальше? — спросила я мужа, когда мы наконец угомонились с переездом и оказались в его огромной кровати. Да и то, первый час ночи.
— А дальше — наша счастливая жизнь, — усмехнулся Архан. — Стоит ли загадывать, когда столько возможностей? Рисуй, шей, занимайся, чем тебе нравится. Воспитывай Грея. Подумай, чем ещё хочешь заниматься. И хорошо бы иногда посещать женский клуб и духовника. Теперь ты замужняя дама, надо позаботиться о приличиях.
— Хорошо, — положила голову на его широкую грудь. — Дай только немного отдышаться.
— Сколько хочешь, лапочка, — засмеялся Архан. — Мы ведь никуда не спешим.
Эпилог
И мы действительно не спешили, я как-то очень быстро освоилась с неторопливой, сытой и основательной жизнью на Муданге. Дни у меня были заполнены заботами и хлопотами — и рисовала, и шила, и с Греем занималась, и на лошади ездила. И даже несколько раз летала сама на унгуце, правда недалеко — по всяким надобностям.
Регулярно посещала клинику Оривы, которая взялась наблюдать за моей беременностью. Лиза мне сказала, что пластырь мог не сработать из-за моей ДНК, что-то с ней было не так из-за отцовской крови, но я не слишком поняла эти научные объяснения.
Нашла для себя клуб из молоденьких женщин — жён друзей Архана, с которыми постепенно подружилась.
С духовником Авирденсом меня познакомил старейшина Алтонгирел. Довольно молодой и строгий духовник учил меня жизни на Муданге и вбивал в голову прописные муданжские истины. Не сразу мы нашли общий язык, но постепенно отношения наладились.
Познакомилась я с сестрой Архана, немного замкнутой, но доброжелательной женщиной. Она с дочуркой нередко нас навещала. И к маленькой любознательной Веточке я искренне привязалась.
Иногда мы летали на Дол к Лизе и проводили там чудесные выходные. У неё всегда собиралось много интересного народа, детей и их друзей. Меня ненавязчиво опекали Лиза с Яной, я ближе познакомилась с замечательным человеком — императором Муданга. И даже однажды увидела Ирлик-Хона в его человеческом обличье. Кажется, он благословил нашего ребёнка, который должен был родиться в его месяц.
Я успела нарисовать много портретов, и не только женских, но работала не профессионально, а как любитель. И брала за это небольшие гонорары. Далеко не всем были по карману работы маститых художников. Я оценивала свои работы на четвёрочку, особенно после посещения выставки главного императорского художника Бэра. Тем не менее, знакомые периодически просили меня нарисовать их или их детей, и я охотно бралась за заказы.
Иногда я замирала, вспоминая свою прежнюю одинокую жизнь на Земле. В миллионном городе, где никому нет дела до чужих горестей и бед. И мне становилось страшно, что я могла ведь и не встретить Архана в огромном земном космолёте.
Наш первенец родился в яркий солнечный день месяца Ирлик-Хона, как он и предсказывал. Здоровенький и горластый, копия растроганного чуть не до слёз отца. Яна, как опытный детский врач, проработавшая на Муданге уже много лет, заверила меня, что это нормально, мол гены у меня сплошь рецессивные, и вряд ли кто-то из детей Архана унаследует хотя бы цвет моих волос или глаз. На именовании сынишка получил имя Ирвинг, а я потихоньку звала его Винни, радуясь, что нам не досталось какое-нибудь зубодробительное или смешное имя.