Ха! Меня спасли сиськи, кому расскажешь, не поверят, наверно…
Да, прибудет с ними сила! Да, у меня есть на что посмотреть и моя уверенная четвёрочка, сейчас очень сильно его приманила и остановила. Я их обожаю. Вначале они у меня долго не росли, я даже капусту жевала, как та самая козочка, и верила, что поможет. И да, бабушкины методы помогли.
Они, конечно, хорошо привлекают и свои функции соблазнительниц выполняют. Только вот попробуй подбери под них красивое нижнее бельё, а потом ещё докажи всем самцам мужского пола, что у тебя глаза, вообще-то, существуют и они чуть выше.
А этот, видимо, не пробиваемый оказался. Завис, конечно, не ожидал такого сюрприза. Ведь с последней нашей встречей прошло два года. А они ещё, в вырезе из-под платья призывно так к нему тянутся, ведь я всё ещё опрокинута чуть назад.
Вначале поднимаются его красивые ресницы, а потом я вижу радужку его глаз, как из светло-голубого там настоящий синий океан затягивает в свои глубокие воды. И вместо привычного надменного выражения лица появляется дьявольская усмешка.
- Ведьма, а с каких пор у тебя сиськи появились? Наколдовала?
Обидно.
Вжимает меня в себя, чтоб мои подружки почувствовали сталь его тела и, видимо, напугались и задрожали. Только, кажется, не от того они дрожат…
Приближает своё лицо к моему. А в моих глазах страх становиться всё очевидней.
- Хочешь обратно свой фотоаппарат? Уговори меня…
Как?! Дать снова себя придушить? Он прошлый раз вроде послушал мои хрипы и отпустил со спокойной душой. Может, и в этот раз прокатит?
А вид моих подружек, что не зашёл, как за досрочное освобождение?
И вообще, это он у меня мою малышку забрал. Ни за что.
- Я всё удалю и обещаю, больше не буду тебя фотать, — ё-моё, как голос-то дрожит. Вообще, не правдоподобно вышло. Хочется себя по лицу ударить. Хотя может вид максимальной тряпки, наоборот, вызовет у него брезгливость и он отпустит меня с миром.
- А что будем делать со старыми?
А-А-А! Он, значит, всё же знает, что я его каждый раз фотографировала через окно. А я то думала, что я молодец. Получается, он позволял мне это делать?
- Старых нет давно. – жалкая попытка обмануть. Есть! Ещё как есть, я все эти два года на них любовалась, как он перестал появляться в своей квартире. Ещё и распечатала. А что было делать?! Не могла я их выкинуть, даже сюда привезла.
Склоняется ещё ниже и обдаёт дыханием моё ухо.
Щекотно. Хочется засмеяться и плечом зажать ушко. Но я сдерживаюсь.
- Врёшь, извращенка. Я знаю, что ты фотографировала меня, когда я раздевался.
И одевался, и в полотенце, когда щеголял, и когда работал, и вообще, ловила любой момент, когда могла. Но я же не дура в этом признаваться.
- Их, правда, нет. Это было уже так давно. – в горле всё пересохло, и я облизнула губы по привычке, на что его взгляд тоже сместился, только стал слишком холодным, отчего у меня по спине капелька пота нервно дорожку начала прокладывать. Ну вот, даже водичка с меня сбегает. Я сжалась.
- Даю сутки, извращенка. Не придумаешь, как меня уговорить, то он окажется в мусорке.
Резко отпускает, что я чуть не падаю, но хаотичное размахивание руками помогает поймать равновесие.
Дверца машины захлопывается чуть ли не перед моим носом. Потому что я снова делаю попытку отнять свою вещь.
Глава 3. Грустненько.
- Мия, ну не расстраивайся так. Сдался ему твой фотоаппарат? – Толкает меня локтем Тая.
- Вот именно Ми. Зато ты встретишься с ним снова, — мечтательным голосом протягивает Вика, ещё одна одногруппница. Мажорка и мечтательница. Вот кто первые тридцать минут доставал меня, какого это быть в поле Яна Басова и, чтоб он ещё и прикоснулся к тебе.
Да, он меня, вообще-то, за волосы держал. Чуть клок не выдрал, как вы блин, думаете какого это?! Но на все мои фи, они обе чуть ли не в голос, твердили, что это ещё и сексуально. А со стороны смотрелось, будто он там меня зажимает. И да, они все видели и даже сфотографировали. Потом тыкали мне свои яблокофоны в лицо, доказывая, что это романтично.
А я видела там лишь скрюченную меня и огромное серое облако сверху.
Но да, красивое, сука, облако! Я тоже по нему тащусь, но не так, как они. Я не хочу быть в его постели и не хочу его внимание.
Я лишь хочу... запечатлеть его красоту. На этом моя маньяческая фигня заканчивается.
А теперь у меня забрали главный инструмент. Который как раз таки давал дышать и красть у всех красоту.
Сижу, ковыряюсь вилкой в салате и лишь думаю, о том, что же я могу реально сделать.