Не открывая глаз, она неожиданно тихо произнесла:
— Расскажите, где вы научились танцевать бачату.
— В юности влюблённость нас толкает на неожиданные поступки, — улыбнулся и отчего-то стало жарко.
— Так причина в девушке, — она открыла глаза, и наши взгляды встретились.
«Знала, что я смотрю на неё. Почувствовала» — глядя на неё, нежное чувство разлилось внутри. Захотелось прижать её к груди и гладить по волосам, ощущая тёплое дыхание, пока не уснёт в моих руках. Сонечка повернулась, согнув одну ногу.
— Почти всегда причина в женщинах, — выдохнул я, обратив взгляд на планшет.
— Всегда?
— Разве нет? Разве не ради них мы совершаем романтичные, необдуманные и порой безрассудные поступки? Глупеем?
— Вы романтик, Станислав Викторович, — тихо рассмеялась Соня.
— Ни в коем случае. Романтика умирает с жизненным опытом, — задумчиво посмотрел на неё.
— Могу поспорить, — она нежно улыбнулась и села.
— Не надо.
— Романтики остаются таковыми до конца своих дней. Просто, некоторые, обрастают толстой кожей из-за негативного опыта. Иногда, даже, бронёй, — она протянула руку к своей ноге и стала поглаживать щиколотку, отведя глаза в сторону и слегка опустив ресницы. Снова сквозь приопущенные ресницы посмотрела на меня. — Но бывает, что любовь разбивает эту броню, вдыхая вторую жизнь в человека.
Мы говорили почти шёпотом, чтобы не беспокоить соседей в ночном перелёте. От этого момент казался ещё более интимным. Как же она изящно и чувственно поглаживала пальчиками свою ножку. И этот взгляд… В паху свело от непристойных мыслей. «Чёрт! Она вообще понимает, что делает?! Осознанно ли?.. Хотя, какая на хрен разница!» — отогнал сомнения и утонул в её завлекающих глазах. Стало жарко.
— Возможно, — снял пиджак и расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке. — Но чем старше человек, тем толще броня, тем сложнее чувствам, кружащим голову, пробиться сквозь неё, — усмехнулся я, откинувшись на спинку кресла.
Не смотрел на неё, чтобы унять возбуждение. Пульс участился, отдаваясь в висках. Медленно выдохнул и закрыл глаза. Молчали. Я старался дышать медленно и спокойно, а в горле пересохло от жгучего желания поцеловать Соню, ощутить вкус её губ.
— И у вас броня? А как же жена?
— Вас так интересует моя личная жизнь, Соня? — повернул к ней взгляд и даже в тусклом освещении увидел, как её щёки покрылись слабым румянцем.
— Один-один, Станислав Викторович, — улыбнулась. — Предлагаю сыграть.
— Сыграть? — приподнял брови в удивлении.
«Что за чушь? Давно вышел из возраста игр», — поразился её непосредственности. Или ловкости в соблазнении… Но она меня заинтриговала. Почему-то рядом с ней мне было легко. Понял, что мне нравилось с ней говорить о такой ерунде ещё больше, чем о делах.
— Да. Под вашим взглядом, я всё равно не усну, хоть и очень устала, — слегка закусила губу искусительница. — Правда или действие?
— Давайте, попробуем. Не боитесь, что я узнаю много личного о вас?
— А вы?
Рассмеялись. Повернулась ко мне, согнув одну ногу в колене, словно в позе лотоса, а вторую спустила на пол, касаясь пальчиками ковролина. Брюки ещё сильнее приоткрыли её ноги с гладкой кожей. В тёмном салоне только светильник над надо мной отбрасывал тусклый свет на девушку, и от этого она выглядела ещё соблазнительней.
— Дама начинает первой.
— Правда или действие?
— Правда.
— Как звали девушку, ради который вы научились танцевать?
— Кристина.
— М-м… — игриво улыбнулась Соня. — Красотка, наверное, раз вы пошли на это?
— Это уже второй вопрос, — усмехнулся.
— Вы правы. Ваша очередь. Правда.
— Самая любимая ягода?
— Малина.
— Обожаю малину, — улыбнулся. — Правда, — сказал в надежде, что вопросы Сонечки и дальше будут такими же невинными.
— Любимая книга в детстве?
— «Квентин Дорвард» и «Записки о Шерлоке Холмсе».
— М-м, рыцарское благородство против политических интриг. Захватывает. Говорю же, вы романтик, — одарила меня искренней улыбкой.
— Читали? — я удивлённо приподнял бровь.
— Да. С детства обожаю историко-приключенческие романы. Ваша очередь, Станислав Викторович. Правда, — продолжила игру Соня.
— Чем вас привлекает этот жанр литературы?
— Моя мама была романо-германский филолог и специализировалась на литературе девятнадцатого века. Я почти все романы прочла, которые были у нас в доме. Другой просто не было, — рассмеялись, и я поймал искреннюю улыбку Сони, в ответ на которую в груди вспыхнуло тепло, устремилось по венам. — Если серьёзно, я правда очень люблю старую литературу. Современные романы редко читаю и очень избирательно, — чуть отвела взгляд в сторону, снова поглаживая пальчиками щиколотку. Вернула его, посмотрев прямо в мои глаза. — Раньше героями романов были благородные рыцари без страха и упрека, а теперь без стыда и совести, с кучей скелетов и грязного, а часто и окровавленного, белья в шкафу.
Не мог оторвать взгляд от её завораживающих глаз. «Нисколько не ожидал, что у искусительницы такие вкусы. Она всё больше меня удивляла».
— Вы правы. Герои романов сейчас не те, как и времена.
На секунду повисла пауза. Снова играли в гляделки, пока я не произнёс:
— Правда.
— Сколько раз вы признавались в любви? — задумался, и она игриво улыбнулась. — Не помните? Или так часто это было, что не можете сосчитать?
Конечно, я помнил. Никогда не разбрасывался такими словами, предпочитая искренность в отношениях.
— Два. Правда или действие?
— Правда.
— Самый необычный поступок, на который вы пошли ради того, чтобы удивить мужчину?
— Прошла курс эротического массажа.
— Не сомневаюсь, что приятно удивили, — улыбнулся, а в глазах Сони заплясали бесята. — Правда.
— В вашей жизни есть человек, ради которого вы готовы пожертвовать всем?
— Дочь, — не раздумывая, ответил. — Правда или действие?
— Вы хороший отец, — серьёзно сказала. — Правда.
— Любите детей?
Соня на мгновение задумалась, опустив ресницы. Взяв рукой свою щиколотку, поправила подогнутую ногу. Снова посмотрела на меня.
— Сложный вопрос. Никогда тесно не контактировала с ними во взрослой жизни, но мне нравится наблюдать за парами с детьми. Особенно умиляют заботливые отцы, — сделала паузу, отведя глаза. — А когда вижу малышей, хочется их потискать.
— Вы правы. Сложно ответить, пока сам не станешь родителем, — задумчиво ответил. — Правда.
Она задержала взгляд на моей руке, которой я подпирал голову, уперев локоть в подлокотник кресла.
— Самое необычное место, где вы занимались сексом?
Резко от темы детей Соня перешла на провокационные вопросы. От нашей откровенной игры становилось жарко даже в одной рубашке. Не мог отвести взгляд от соблазнительницы. Губы так и манили к поцелую.
Честно ответил:
— Уборная Боинга.
— А вы горячий мужчина, Станислав Викторович, — тихо рассмеялась чертовка и слегка запрокинула голову, закусив губу. — Удобно? — с улыбкой спросила.
— Если быстро и не экспериментировать, то сносно.
Тихо рассмеялись.
— Правда, — решительно заявила Соня.
— О чём думаете сейчас?
— То, о чём я думаю, будет скорее действием, — прозвучало как откровенный намёк. Ещё тише добавила, глядя мне в глаза: — О ваших руках.
— Действие, — прошептал в свою очередь, затаив дыхание и не отводя от её лица взгляд.
— Закатайте рукава рубашки.
Расстегнул манжеты и покорно исполнил задание. Соня неотрывно наблюдала за мной с улыбкой на лице. Положил руки на подлокотники кресла. Она с любопытством разглядывала их, прощупывая взглядом каждую выпуклость мышц, каждую выступающую вену.