— Софи… — он коснулся пальцами моей щеки, и в груди что-то предательски дёрнулось. «Нет-нет-нет… только не это!» — запаниковала я. — Я был дураком. Я сожалею… Понял, что мне нужна ты, и делить тебя с кем-то уже не хочу.
— Поздно… — прошептали в бессилии губы, — очень поздно, Нико…
Увидев мою беззащитность, он обхватил ладонью мою шею и склонился. Наши губы были в дюйме друг от друга, и я почувствовала его дыхание. Его запах терпкий и дерзкий, как вино и морской ветер, манящий, как южная ночь, обволакивал меня словно морок, будоража воспоминания о нашем сексе, и тело отказывалось мне подчиняться. Тёплые, уверенные губы обхватили, язык медленно скользнул по моим губам и дерзко ворвался в рот. Мои ноги предательски ослабли, сквозь тело прошла дрожь. Только когда его губы уже жадно захватили мои, а горячий язык вошёл так глубоко, что коснулся моего и стал властно ласкать, я словно очнулась и, упёршись ладонями в твёрдую грудь, оттолкнула мужчину.
— Хватит! Хватит, Нико! В сотый раз говорю, оставь меня в покое.
Он только ухмыльнулся и, прищурив карие глаза, самоуверенно заявил:
— Теперь я убедился, что все твои слова — пустое. Твоё тело говорит об обратном, Софи.
«Господи! Как же хотелось стереть с его лица самоуверенную улыбочку», — возмутилась в мыслях.
— Тебе показалось.
— Нет.
— Да.
— Нет. Не показалось. Я тебя чувствую, как и ты меня, — спрятал руку в карман, пытливо вглядываясь в мои глаза.
— Чушь! Это бессмысленный разговор, Нико. Я сказала, уже: всё, что было у нас, для меня в прошлом. Да, нам было очень хорошо вместе, но потом… — облизнула губы. — Я больше не чувствую ничего. После тебя остались только воспоминания, — голос понизился, и я почти прошептала: — Ты отставил пустоту в чувствах… и… у меня есть мужчина.
— Любишь его?
— Да, — вложила всю уверенность в голос, собрав самообладание в кулак.
На самом деле, я имела ввиду Дэна, а подумала о Станиславе Викторовиче. И от осознания этого такое тепло разлилось в груди, словно признавшись самой себе, что влюблена в него, мне стало легче. Последние два дня я вообще не думала о Карпове, все мысли были об Атаманцеве.
— Так что, прошу тебя, забудь, — вздохнула.
Не дала Нико ответить. Резко развернулась и вышла из переговорной.
В задумчивости сидела на диване, потягивая вино из мини-бара номера, и пыталась разобраться в своих чувствах. «Карпов… Карпов… хороший мальчик… Но сейчас, за два дня, проведённых с Атаманцевым, я поняла, что не смогу с Дэном построить отношений… Не было у меня к нему таких чувств… А Станислав Викторович? С ним что меня ждёт? Офигенный секс в этом я не сомневалась, потому что чувствовала рядом с ним то, что давно не испытывала. Все мои ощущения и эмоции подтверждали это. Меня безумно тянуло к нему, и я понимала, что это что-то большее, чем просто физическая близость. Он практически был воплощением того идеала, который сложился уже давно в моей голове. Чёрт! Было ужасно обидно слышать от него слова, которые говорили о том, что ему нужен только секс. На мимолётную интрижку с боссом я точно не готова. Поддаться чувствам, влечению и насладиться кратковременным и обманчивым счастьем? Нет. Боюсь, что влюблюсь окончательно. Потом будет ещё больнее… Уж лучше не начинать… лучше быть одной… Или рискнуть с Дэном? Может, чувства окрепнут, перерастут во что-то большее? Говорят же, что женщина счастлива рядом с любящим мужчиной. Может, не так уж важно испытывать безумное влечение, а просто наслаждаться тем, что имеешь? Господи, как же трудно сделать выбор, когда разум не даёт расслабиться…»
От размышлений отвлёк звонок Дэна, и мы с ним проболтали полчаса. «Ёжик скучает и ждёт…» — убедилась, и совесть начала буравить червоточину в моей голове. «Ладно, утро вечера мудрее. Нужно сегодня принять последний бой — выдержать этот ужин в присутствии Нико и… Атаманцева, а завтра… возможно, завтра в объятиях Карпова всё исчезнет, как сон», — успокоила себя и стала собираться к ужину. Открыла гардероб и замерла, глядя на два, взятых в поездку, платья: чёрное с глубоким декольте и прикрытыми плечами, белое — с открытыми руками и спиной. Знала, что будет ужин. Это традиция после подписания контрактов, и на таких ужинах, как помощнице и ассистентке руководителей разных рангов, мне приходилось бывать много раз.
Стояла и думала: строгость и элегантность чёрного или утончённость и лёгкость белого. Оба платья были красивы и по-разному оказывали эффект на мужской пол. Кого-то впечатляет красивое декольте, потому что для них грудь — самая сексуальная часть женского тела, а кто-то любуется спиной и не может сдержаться, чтобы не коснуться её пальцами. «Интересно, Станислав Викторович из которых?» — задумалась и признала, что всего раз ловила его пристальный и горящий взгляд на своей груди — вчера в его номере. Чаще он смотрел на руки, на лицо и в глаза. Да так смотрел, словно считывал меня как открытую книгу. Часто чувствовала неловкость от его взгляда и не потому, что он жадно смотрел, не от того, что его взгляд говорил о желании, а именно от того, что в такие моменты, казалось, будто он читает все мои мысли, ощущает, или скорее, понимает мои эмоции, словно профессиональный физиогномист. Если это так, то… то он давно меня раскусил… понял, что хочу его. Да вчера это было уже и так очевидно.
Выдохнула и, гладя в зеркало, приложила к груди чёрное платье. «Нико очень любит чёрный…» — всплыло в памяти и откинула его на кровать. Приложила белое. Вспомнила, как смотрел на меня Станислав Викторович, когда я была в этом платье на корпоративе, и по телу прошла приятная, тёплая волна. Решительно надела именно его. Распустила волосы и нанесла лёгкий макияж. К назначенному часу я была во всеоружии, чтобы пройти испытание на стойкость перед властью Нико и соблазном Атаманцева.
Ужин проходил в ресторане нашего отеля, поэтому ехать никуда не пришлось. Для приличия задержалась на пять минут. Когда я вышла на летнюю веранду ресторана, то компания мужчин была уже в сборе. Синьор Эльдрузи был в сопровождении супруги, которая оказалась очень приятной женщиной около сорока лет. Жизнерадостная итальянка с прекрасным чувством юмора умело поддерживала беседу. Говорили в основном на английском, чтобы Станиславу Викторовичу было комфортно. Мы сидели с ним рядом, а Нико напротив нас, по правую руку от синьоры Эльдрузи. Мило беседовали обо всём, кроме политики: о бизнесе, о курортах, о моде, о бюрократии, которой и в Италии тоже хватало с лихвой. К концу ужина, выпив уже достаточно вина, перешли на совсем непринуждённые темы, и от меня не ускользнул лёгкий флирт синьоры Эльдрузи, направленный на Нико. Поначалу он отшучивался, а потом, глядя на меня, откровенно дал понять, что она перебирает лишнего. Маттео отводил от них взгляд и обращался к нам с Атаманцевым, делая вид, что ничего не замечает. По взглядам и фразам Катарины, я сделала вывод, что между этими двумя точно была связь. В прошлом или настоящем, откровенно говоря, мне было без разницы.
— В Габичче-Маре самые лучшие пляжи. Вы согласны, Софи? — задорно и с интересом спросила Катарина.
В этот момент я почувствовала прикосновение к ноге. Посмотрела на Нико. Карие глаза пристально смотрели на меня, а мужская щиколотка, задевая краем туфли, скользнула по моей голени вверх.
— Ты помнишь, Доменико, какая прекрасная, мягкая погода была там прошлым летом? — совсем разоткровенничалась Катарина, а синьор Эльдрузи, прокашлявшись, сделал глоток вина.
Поправляя салфетку на коленях, я от неожиданности вцепилась пальцами в колено Атаманцева, словно ища поддержки. Он поднял глаза на Нико, а я слишком резко отпихнула ногу бывшего, что он аж пошатнулся. Наши телодвижения под столом заметили все, но тактично промолчали. Но Нико, как обычно, это совсем не смутило, он продолжал смотреть на меня, прищурившись, словно был уверен, что я от него никуда не денусь. Катарина же, гневно сверкнув на мужчину глазами, с достоинством благовоспитанной синьоры встала и удалилась, видимо, в уборную. Извинившись, за ней следом ушёл и синьор Эльдрузи. Скорее всего, вразумить супругу, чтобы она держала себя в руках. «Ох уж мне эти итальянские любовные страсти», — вздохнула я и заметила, что так и продолжаю сжимать пальцами колено генерального. Почувствовала тепло в животе от этой мысли и поняла, что совсем не хочу убирать свою руку. Делая вид, что поправляю салфетку, и не отрывая взгляд от Нико, провела ладонью по внутренней стороне бедра Атаманцева. В этот момент он взял бокал, сделав глоток, второй рукой под столом сжал мою, не давая её убрать.