— Можешь засунуть свой контракт себе в задницу! А я могу повторить, если не понял.
Никогда ещё не видела Атаманцева в таком гневе, который отражался только на лице. Хоть мышцы его и были напряжены, что было явно видно даже через костюм, но лицо источало уверенность. Моему восхищению этим мужчиной не было предела. Мне захотелось отдаться ему сию секунду, зацеловать и залюбить всего: от кончиков ресниц до ноготков на пальцах ног. Возбуждение усилилось от происходящего. Жар в груди стал только сильнее, а трусики уже промокли насквозь. Мне жутко хотелось почувствовать его каждой клеточкой тела. Я торопливо облизнула губы: «Боже, такой момент… а я… думаю о том, чтобы он меня трахнул».
Нико встал на ноги и по-русски сказал:
— Русские дикари, — ехидно усмехнулся и, посмотрев на меня, продолжил: — Хотя мне всегда нравилось, как ты царапалась и кусалась. Столько страсти.
Стоя за широким плечом Атаманцева, заметила, как он дёрнулся, и удержала его, вцепившись в рукав пиджака. Поправив свой костюм, Нико перевёл взгляд на мужчину.
— Контракт здесь ни при чём. Возможно, я перегнул, Софи. Извини, — и разворачиваясь, бросил напоследок: — Развлекайтесь.
Доменико, потирая рукой челюсть, удалился, а я Никак не могла отойти от произошедшего. Пульс зашкаливал, адреналин ещё бил по венам, руки дрожали. Продолжая сжимать руку Атаманцева, почувствовала, как его мышцы расслабились. Обернувшись ко мне, он тихо спросил:
— Странный он… почему не защищался?
От его тихого, низкого голоса я стала успокаиваться. Атаманцев просто источал спокойствие. Рядом с ним я почувствовала себя в такой безопасности, какую ещё никогда не испытывала.
— Принял свою вину, возможно… понял, что заслужил…
Мы стояли близко и смотрели в глаза друг другу. Широкий разворот плеч, мужская шея, чёткие черты лица, острые скулы, тёмная щетина — всё в нём было красиво. Карие, пронзительные глаза затягивали в свой омут всё сильнее. Я не выдержала и, обхватив ладонями лицо мужчины, прильнула к его губам. Атаманцев рукой обхватил меня за шею, второй прижал к себе и страстно ответил. Чувственно ласкала его, с жадностью ловила язык, покусывала губы. Голова шла кругом от его запаха, от его сильной энергетики. Тело уже всё горело. Смело подтолкнула его к двери номера.
— Игры закончились, Станислав Викторович, — сбивчиво прошептала ему в губы.
Развернулась спиной ко входу и, взяв его за лацкан пиджака потянула за собой внутрь.
— Да? — игриво приподнял он бровь. — А я как раз намерен поиграть с тобой. По-взрослому, — мужчина захлопнул дверь в номер.
— М-м… ролевые игры? — улыбнулась я, отступая к спальне спиной. — И какие фантазии вы намерены воплотить? Только глаза мне не завязывайте, — включила свет и стянула с его плеч пиджак. — Хочу видеть вас. Всего.
Атаманцев, не отрывая от меня глаз, вытянул руки из пиджака и кинул его в кресло. Он начал расстёгивать манжеты на рубашке, потом пуговицы, а я, скинув туфли, стояла как заворожённая и не могла оторвать от него взгляд. Дыхание участилось, губы пересохли от горячего дыхания, жар обволакивал всё тело, между ног налилось тяжестью и томлением от предвкушения. Казалось, что я сейчас кончу от одних фантазий о том, как он ко мне прикасается. Я облизнула губы и сделала к нему шаг. Положила ладони на обнажённую грудь в расстёгнутой рубашке и, почувствовав тепло его кожи, испытала восторг. Приблизила нос к ключицам и, втянув терпкий запах, смешанный с мужским парфюмом, прикрыла на секунду глаза. Еле касаясь кончиком носа кожи, потёрлась о его шею и коснулась губами щетинистого изгиба, переходящего в челюсть. Мужчина вдохнул и приподнял подбородок. Следуя его призыву, языком провела линию по шее до подбородка, слегка укусив за него. Привстала на носочки и поцеловала в губы. Засосав его нижнюю губу, ласкала языком ямочку под ней. Атаманцев издал тихий мычащий стон и, оторвавшись от моих губ, резко развернул меня к себе спиной. Прижал к себе мои бёдра, и я через брюки почувствовала его эрекцию. Он убрал мои волосы со спины и, уткнувшись в шею носом, глубоко втянул воздух.
— Тебе не кажется, что самое время перейти на «ты», Сонечка? — обжег меня дыханием и поцелуями.
По телу прошла вибрация от его низкого голоса, и я закрыла глаза от удовольствия. Мужские пальцы скользнули по моей обнажённой спине, а с моих губ сорвался стон наслаждения от его касаний. Мурашки в бешеном темпе покрыли всё тело.
— Назови меня по имени, — прошептал мне в затылок.
— Станис… — задержала дыхание, когда он слегка укусил меня за плечо и тут же поцеловал место укуса.
— Можно и так. Мне нравится, — почувствовала кожей его улыбку и горячее дыхание.
Хотела ощущать его всем телом, хотела его рук и горячих губ везде, особенно внизу, между ног, где всё уже изнывало от ожидания.
— Сними уже скорее с меня платье, — в нетерпении прошептала. — Хочу почувствовать тебя.
Глава 17. СТАС
Соня расстегнула молнию на платье, и я, медленно проведя ладонями по её плечам, спустил бретели мягкой ткани. Наслаждаясь изгибами тела, любовался и неторопливо спускал платье с бёдер. Белая ткань упала в ноги, а моему взору предстала безупречной красоты спина и попка. Соня замерла в ожидании. Коснулся пальцами её спины меж лопаток и нежно провёл вдоль позвоночника вниз. Задержав дыхание, остановился на плавном изгибе поясницы. Изящное белое кружево почти не скрывало ягодиц, тонкими полосочками обхватывая округлые бёдра. В эту же секунду ощутил жажду… жажду впиться в них зубами, терзать и наслаждаться ею. Жар в груди становился всё сильнее, охватил пах и, подступив к горлу, нежно душил. Казалось, что если я не утолю эту жажду немедленно, то задохнусь.
Прижав Сонечку одной рукой к себе, провёл рукой по ягодице, одновременно впиваясь губами в её шею. Слегка сжал пальцами округлость и стал дразнить сосок. Она постанывала, откинув голову и открывая шею для моих требовательных губ. Второй рукой я сминал её попку. Выгибая поясницу как кошечка, которую гладят по спине, Соня теснее льнула к моей руке. Она была полностью расслаблена и открыта для меня. Слегка расставив ноги, дала зелёный свет для смелых ласк, и мои пальцы, немедля ни секунды, нырнули к самой скрытой части женского тела. Она была уже очень влажной. Отодвинув тонкую полоску ткани и растирая влагу, я ласкал губки и промежность, а Сонечка покорно выгибалась и двигалась навстречу моей руке, раскрываясь передо мной ещё больше. Я почувствовал дурманящий запах её смазки, который вызвал во мне новый, сильный всплеск гормонов. Моё дыхание стало ещё глубже, ещё горячее.
— Моя девочка, да ты вся мокрая, — прохрипел ей в ухо, и слегка укусил за шею.
— И уже давно, — прерывисто ответила.
— Нужно срочно исправлять это.
Оторвавшись от её шеи, я поймал наше отражение в зеркале туалетного столика напротив кровати. Продолжая ласкать её сзади, большим пальцем второй руки провёл по её приоткрытым губам, просунул его внутрь, и Сонечка, пощекотав его языком, с жадностью засосала. В отражении, поймал её похотливый взгляд, смотрящий прямо на меня, и испытал невероятное наслаждение от этого зрелища. Она сосала мой палец так, словно делала минет. Дразнила и ласкала языком, снова засасывая поступательными движениями, а её руки не переставали гладить мои ноги. Переместил руку на её живот и нырнул в трусики. Ласкал её пальцами то нежно, то чуть надавливая на клитор и углубляясь пальцами. Женские стоны усилились, а попка тёрлась через одежду о мой стояк.
Издавая сладкие стоны, Соня гладила ладонями мои бёдра и впивалась в них пальчиками. Она была прекрасна. Воплощение эротизма и сексуальности. Такой чувственной и отзывчивой женщины я ещё не встречал. Мне хотелось её всю, без остатка. Хотелось быть в ней везде, погружаться в неё, дарить себя, слиться с ней, чтобы она стала частью меня, а я частью её.
Продолжая наблюдать за нами в зеркало, отнял у девочки «сладкую конфету» и обхватил её шею, нежно сдавливая, чтобы не причинить боль. Пальцами второй руки проникал внутрь, скользил, дразнил. Башню сносило от вида в зеркале её приоткрытого ротика, из которого вырывались стоны и горячее дыхание, её затуманенных похотью глаз, растрепавшихся по плечу и груди волос, от изгибов её тела, от покачивающейся и вздрагивающей груди. Она была совершенна: полная, округлая, упругая, с небольшими, дерзкими сосками.