От одной мысли о её поцелуях и ласках, от одного вида плавных изгибов моё тело сводило от жгучего желания. Снова хотел её как безумный. Хотел чувствовать её в своих руках, ощущать вкус её кожи, её поцелуев, слышать нежные и громкие стоны, чувствовать жаркое дыхание на своём лице. Хотел снова и снова пить её, погружаться, накрывать лавиной своей необузданной страсти и укутывать нежностью.
Безмерная нежность и желание накрыли меня с головой. Губами прикоснулся к округлому плечу и прижался к ней. С тихим стоном Соня отзывчиво выгнула спинку, коснулась бёдрами моих, и мой пламенный, утренний «привет» не оставил никаких сомнений в моих намерениях. Провёл ладонью по её бедру, и она томно простонала. «Словно кошечка промурлыкала от удовольствия», — улыбнулся я, вжимаясь в попку твёрдым членом. Соня рукой убрала волосы с ушка и шеи, призывая меня к действию, и я впился губами в нежную кожу, лаская её животик и грудь. Пальцами играл с её упругими сосками, а она ёрзала попкой по моему стояку и стонала, прерывисто дыша.
— Во сколько у нас вылет? — спросила она.
— В одиннадцать, — поцеловал, в плечо.
— М-м-м, — простонала, вытянув ножки, словно ребёнок, который не хотел вставать, потёрла глазки пальчиками. — А завтракать мы будем? — рассмеялась она.
До чего же она искренняя. При всей своей внешней безупречности и сексуальности в жизни, не стеснялась быть смешной, растрёпанной, сонной… Она была абсолютно уверена в себе, не испытывала комплексов и любила себя любую — в этом была её женственность и сила притяжения, а не во внешней картинке, как у многих. За это хотел её зацеловать ещё сильнее. Не хотел сравнивать, но невольно подумал о жене. Таня не любила целоваться по утрам и, тем более, заниматься сексом спросонья, что меня часто удручало.
— Конечно. Я ночью заказал завтрак в номер, — потянулся через Соню к тумбочке за часами и посмотрел на время. — У нас есть до него двадцать минут.
— Тогда нужно провести их с пользой.
Целуясь, Сонечка ловко перекинула меня на спину и захватила инициативу в свои руки и… ноги. Я покорно сдался, расслабившись и наслаждаясь её ласками, её видом сверху: «Ну что за вид прекрасный… что за девочка… огненная… чувственная… сексуальная». Что же она вытворяла своим ротиком, языком, руками… И мы снова погрузились друг в друга и в удовольствия.
Глава 18. СОНЯ
После страстной, бурной ночи, когда мы никак не могли насытится друг другом, и утреннего секса, нежного и чувственного, мы завтракали в постели, смеялись, кормили друг друга с рук, как давние любовники или пара, живущая вместе не первый день. Стас был такой… такой домашний и простой. Вся его неприступность и деловая твёрдость ночью улетучилась. Сейчас, здесь, со мной, он был настоящий, неутомимый, страстный и нежный одновременно. Не знала как объяснить, но всё в нём меня восхищало и возбуждало. Мне постоянно хотелось касаться его, чувствовать, как тепло его кожи переходит в подушечки моих пальцев и растекается по всему телу, оставаясь где-то в груди, как его запах проникает в меня и словно сочится из моих пор. Он был во мне весь, и я хотела, чтобы он оставался там всегда. Мне хотелось всё время его целовать, обнимать, чувствовать в себе… Сегодня ночью я убедилась, что Стас — МОЙ мужчина, что он именно тот, образ которого был в моей голове. «Возможно, я перечитала в детстве и юности рыцарских романов», — усмехнулась я, но Стас воплощал в себе все качества, которые я ценила в мужчинах.
Он не спрашивал про Нико, но это и понятно. Ни один нормальный мужчина не захочет знать о бывших любовниках. Да и я не хочу. Зачем? Это совсем неважно теперь. Есть этот прекрасный момент и нужно наслаждаться им, не живя прошлым. Наш с ним секс был искренней близостью. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько свободной, раскрепощённой и желанной, как с ним. В глазах этого мужчины я видела восхищение, страсть и нежность одновременно. За ночь и утро, что мы провели вместе, много раз ловила на себе его взгляд, когда занимались сексом, когда я вставала с кровати, шла в душ, когда мы просто разговаривали, ели, когда я одевалась. От взгляда его карих глаз тепло моментально разливалось по всему моему телу, он грел меня и возбуждал, заставляя чувствовать себя самой желанной и прекрасной. Наверное, это потому, что я окончательно избавилась от комплексов, которые у меня были в отношениях с Нико. С ним я часто чувствовала себя недостаточно соответствующей ему. Когда наша интимная связь только начиналась я была ещё не очень опытной, а он… он слишком искушённым… даже очень… Я была влюблённой дурочкой, потерявшей голову, и у нас всё так красиво начиналось: романтика, свидания, вечерние катания на лодках, поцелуи под луной, путешествия, пикники и вечеринки с друзьями, разговоры по ночам в объятиях друг друга, нежность и страстный секс. Мы были счастливой влюблённой парой. Потом, анализируя всё, я поняла, что чего-то не замечала за розовыми очками. Не мог так человек измениться. Видимо, изначально он был не до конца со мной искренен в сексе. А может быть, у него самого ещё тогда не хватало смелости раскрыться передо мной в своих вкусах, или он в процессе наших отношений пришёл к этому. Не знаю… да это уже и не имело значения, потому что я никогда бы не согласилась на то, что он предлагал.
Когда я узнала о его изменах, сначала даже винила себя, что так и не смогла достигнуть его уровня в интимных играх. Глупая… Он считал, что мне не хватало смелости, я же считала это моими принципами, нарушить которые для меня было равносильно тому, что растоптать саму себя, потерять к себе уважение… Поэтому и сбежала… Сбежала от соблазна и его власти, чтобы не сломаться под ним и окончательно не стать безликой тенью, попавшей в рабство желанию удержать мужчину, во всём ему угождая. Потерять самоуважение для меня было самым страшным.
Доменико склонял меня к свингу и сексу втроём с его другом. Сначала это звучало как шутки, и я только смеялась. Потом уже пошли более откровенные намёки, но я не хотела в это верить и снова успокаивала себя, что это его манера так надо мной подшучивать. Но однажды этот друг на выходные остался у нас ночевать. Боже, что я пережила в ту ночь. Я думала прибью обоих, а больше всего мне хотелось прибить Нико за такое предательство. Да, для меня это было предательство, потому что я его любила и хотела быть только с ним, а значит второй мужчина или женщина в нашей постели были для меня недопустимы. К тому же, у меня никто не спросил согласия. Он решил, что я никуда не денусь и сдамся, уступлю… он же такой неотразимый, точнее они вдвоём… В слезах я уехала к Джулии в Милан, оставив этих двоих наедине друг с другом и пожелав им оттрахать друг друга в зад. Как же я была на него зла. Три дня… три дня ада после случившегося. А потом… эти сообщения от его секретарши, которая, видимо узнав, что я уехала, решила подлить масла в огонь. Она в красках расписала как они охрененно трахаются и классно проводят время втроём с его другом в интимном клубе, в который я — зажатая рамками, никогда не осмелюсь пойти. И куча фото и даже видео. Сука! Я готова была крушить всё… Ни одну упаковку успокоительного Джулии пришлось на меня потратить, чтобы хоть немного привести в чувства… Тогда я ненавидела Нико… ненавидела себя за то, что так к нему прикипела, что без него каждый день был мучителен, а каждая ночь в одинокой постели — пыткой… Тогда я почти возненавидела даже Милан за то, что он был пронизан воспоминаниями о нас… о том, как красиво у нас всё начиналось.
Многие называют это свободой, раскрепощённостью, но всё же должно быть по обоюдному согласию. Если обоим это доставляет радость, то это дело каждого. Но подавлять партнёра, чтобы тот согласился лишь бы угодить — это выходит за рамки нормальности. А я даже не собиралась пробовать. От одной мысли об этом мне становилось плохо и мерзко. Я искренне считаю, что настоящая близость и секс, когда любишь человека, — это таинство между двумя, полностью погружающимися в эмоции друг друга, наполняющими друг друга энергией, льющейся изнутри, когда они чувствуют единение, когда обнажены душами… Иное просто механика для удовольствий тела.