— Моя девочка, прости, я не знал… — шептал он.
— Это просто воспоминания… ты не виноват… и дом не виноват… — всхлипнула и дрожащим голосом добавила: — Я всё равно его люблю… Он также красив, как и в моих воспоминаниях.
Стас поцеловал меня в висок и ещё крепче прижал к себе. Понемногу я стала успокаиваться в его руках. С ним было так спокойно, не страшно, уверенно… Я глубоко вздохнула, наслаждаясь его теплом, запахом, и прошептала:
— Здесь рядом есть красивое озеро. Покатаешь меня на лодке?
— Ты уверена? Может, вернёмся домой?
— Уверена, — кивнула я, вытирая остатки слёз с лица.
Стас с сочувствием посмотрел в мои глаза, и через мгновение его губ коснулась еле заметная улыбка.
— Поразительно насколько ты сильная.
— Это вовсе не так, — грустно возразила.
— Минуту назад ты плакала и была такой беззащитной, а сейчас хочешь кататься на лодке, — он большим пальцем вытер слезинку с моей скулы. — Дорогу покажешь?
Улыбнувшись, кивнула. Стас тронулся, а я показала ему направление и где нужно свернуть. Озеро было совсем недалеко. Мы с родителями, потом с друзьями в юности, ходили туда пешком.
Держась за руки, мы подошли к лодочной станции. Вокруг никого не было. Царила умиротворяющая тишина, лишь тихий плеск воды о бортики лодок, пение птиц и шелест листвы нарушал её. Старая лодочная станция была такой же как я её помнила. Свежий слой краски деревянного строения и лодки у причала говорили о том, что ею ещё пользуются. Я окинула взглядом окружающий пейзаж и подняла глаза к небу. Ярко голубое, с белыми барашками облаков оно напомнило мне о беззаботном детстве, о том, как мы приходили сюда с родителями, и папа катал нас с мамой на лодке. Я любила покачивание лодки на воде, плеск вёсел, мамин смех, папины рассказы. Снова окунулась в тёплые воспоминания о родителях, о нас. Мы были счастливы… они были счастливы… Мне всегда нравилось наблюдать за ними: как они с любовью смотрели друг на друга, трогательно и нежно прикасались. Тогда я смотрела на мир наивными, детскими глазами, считала, что у всех так, что по-другому просто не может быть, и всегда верила, что и у меня когда-то так будет.
— Эй, хозяин! — позвал Стас, постучав в дверь деревянного домика. — Есть кто?
Стас посмотрел на меня, и мы услышали шарканье ног за дверью, кашель. Дверь со скрипом открылась, и перед нами предстал старик с седой бородой и лохматой шевелюрой, которую прикрывала фуражка. На загорелом лице, испещрённом морщинами, под густыми бровями я увидела знакомые голубые глаза.
— Деда Ваня, — тихо сказала я, — здравствуй.
Старик прищурился и замер, вглядываясь в моё лицо. Я улыбнулась, и его, поблёкшие с годами, глаза заискрились.
— Соня… Сонечка, — он улыбнулся. — Ты вернулась? Но как же…
Дед Ваня смотрел на меня с недоумением и сочувствием.
— Вот, решила посмотреть, как здесь всё изменилось.
— Э-э. Да почти всё как прежде. Только вот я совсем… — он снова закашлял, — А я думал, домой вернулась.
— Это уже не мой дом давно, — грустно сказала.
— Слыхал… слыхал… — покачал старик головой. — Но всё же…
— Дадите нам лодку?
— А чевой-то не дать. Это за раз, — улыбнулся он, посмотрев на Стаса.
Старик открыл сарайчик, где хранились вёсла и спасательные жилеты, и кивнул в его сторону:
— Справитесь, молодой человек?
— Обижаете, — улыбнулся Стас, доставая два весла.
Закинув их на плечо, он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник и протянул старику купюру. Тот покачал головой.
— Э-э… Это много.
— Воспоминания стоят дороже, — ответил Стас. Деда Ваня глянул на меня и, увидев мою улыбку, принял оплату.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Я пошла следом за Стасом по деревянному причалу, а старик смотрел нам вслед.
Спрыгнув в лодку, Стас положил в неё вёсла и протянул ко мне руки. Обхватив меня за талию, как пушинку спустил вниз и помог сесть. Отвязав лодку и оттолкнувшись веслом от причала, он ловко установил вёсла и стал грести. Я наслаждалась тёплым солнечным днём, озёрной прохладой и тишиной природы. Встретилась со взглядом Стаса и улыбнулась.
— Жарко сегодня, — сняла джинсовую курточку, оставшись в цветастом сарафане с открытыми плечами.
— Это точно, — поддержал он и тоже снял пиджак.
Он снова стал грести, а я любовалась им: его сильными руками, плечами, которые обтягивала белая футболка, его улыбкой, карими глазами, в которых искрилось солнце, и хотела как можно ярче запечатлеть этот момент в памяти. Неприятные предчувствия, посетившие меня вчера, снова стали тревожить. Тоска по ускользающему из моих рук счастью накатила новой волной. Мне захотелось ощутить объятия любимого мужчины, его тёплое дыхание на щеке, в волосах, услышать стук его сердца в груди.
Стас всё время смотрел на меня и казалось, что вновь читает всё в моих глазах. Бросив вёсла, он протянул мне руку и сказал:
— Иди ко мне.
Я взяла его за руку, и мы устроились на дне лодки. Я положила голову ему на плечо, и Стас прижал меня к себе. Слушала умиротворяющий ритм его сердца и смотрела в голубое небо. Лодка качала нас как в колыбели, и о её бортики мягко плескалась вода. По небу бежали рваные облака, словно барашки волн по морской глади. Стас нежно гладил меня по волосам.
— Жаль, что нельзя остановить мгновение, — вздохнула я, — чтобы наслаждаться им всю жизнь.
— Если счастливые мгновения будут длиться бесконечно, они потеряют свою ценность, — тихо ответил Стас, поглаживая пальцами моё плечо. — Это как всё время есть мёд, или профитроли, — усмехнулся он, — их вкус станет обыденным и перестанет доставлять удовольствие.
— Хочешь сказать, что нельзя всё время быть счастливыми?
— Можно. Счастье состоит из множества мгновений, наполненных нашими эмоциями. Разных. Не только хороших, а даже горестных. Если есть человек, с которым ты можешь их пережить, преодолеть. В этом счастье.
Я задумалась.
— И я хочу пережить всё с тобой. Теперь ты — моё счастье, — Стас поцеловал меня в макушку, и я подняла голову, посмотрев на него.
— Думаешь, это возможно?
— Так, я не понял, — он обхватил ладонью моё лицо и заглянул в глаза, — что за сомнения? Сонь? Ты хочешь этого?
Я молчала, но отвести взгляд он мне не дал, удерживая моё лицо рукой, и я ощутила уверенность в нём, в завтрашнем дне, в будущем. Я доверяла ему и готова была доверить свою судьбу, пойти с ним до конца, куда бы не позвал.
— Хочу, — прошептала.
— Не смей сомневаться во мне. Слышишь? — твёрдый голос и любящий взгляд вселили в меня ещё больше уверенности. — Я всегда буду рядом.
Эти слова были намного важнее громких признаний в любви. Хоть я была давно уже не наивной девочкой, испив сполна мужского вранья и предательства, но ему я верила и почти уже не сомневалась, что он сможет меня понять и принять, узнав всю правду о моём прошлом.
Мы нежно целовались, купаясь в чувствах. Стас гладил руками мои оголённые плечи, шею, и прижимал к себе. Растворялись друг в друге и наполнялись эмоциями, рвущимися наружу.
Долго ещё лежали в лодке, покачивающейся на зеркальной глади озера, переплетали пальцы, поднося к губам, смотрели в небо и говорили о нас. Не о прошлом. О нём я ещё не готова была говорить. Возможно, зря. Может быть, Стас помог бы мне решить проблему с Соколовским, но я не хотела его впутывать в это. Чувство стыда от содеянного когда-то никак не хотело меня отпускать. К тому же, была мысль, что Стас сгоряча дров наломает, а я хотела всё же попытаться раздобыть хоть какую-ту информацию с компьютера отчима. Да и этот романтический и трогательный момент был не подходящим для данного разговора. Не хотела его портить. Твёрдо решила при следующей встрече с Соколовским закрыть вопрос с ним, а потом во всём признаться Стасу.
Со мной рядом был любимый мужчина, и пусть наше счастье зыбко, и может рассыпаться как замок из песка, но я хотела насладиться этим моментом, чтобы он навсегда остался в моих воспоминаниях. Я бережно заложу его меж страниц нашей истории, как гербарий летнего цветка. Даже если она окажется короткой, сохраню его в самом сердце.