Мы ещё поболтали с подругой о наших мужчинах и это помогло мне на время отвлечься. Приехал Марк, и подруга нас познакомила. Сначала он мне показался немного суровым, но в общении оказался интересным мужчиной с чувством юмора. Видимо, действительно, служба накладывает свой отпечаток на личность.
Попрощались с подругой, и они уехали, а я всё стояла на улице в раздумьях. На город уже опустилась ночь. Вдохнула глубже свежий, но ещё тёплый сентябрьский воздух, посмотрела на первые звёздочки на небе и подумала о Стасе. Как же хотелось сбежать от реальности, уединиться где-то на краю Земли, чтобы никто не смог нам помешать наслаждаться друг другом. Приятные ощущения, тепло и нежность разлились в груди при мысли о любимом мужчине и промелькнула мысль оставить затею с местью: «Может, правда, не стоит ворошить осиное гнездо, провоцировать его. Рассказать всё Стасу и лишить тем самым Соколовского возможности меня шантажировать?» Никак не могла решиться, набраться смелости.
Из раздумий меня вырвал звук подъехавшей машины. Дорогой седан чёрного цвета остановился прямо возле меня. Дверь распахнулась, и с переднего сиденья вышел мужчина в костюме. Он распахнул заднюю дверь и многозначительно посмотрел на меня. В салоне я увидела Соколовского. Он одарил меня строгим взглядом и отчеканил:
— Садись в машину.
— У меня есть выбор? — замерев, ответила.
— Нет.
От волнения дрожь пробежала по ногам, ладошки похолодели.
— Предупреждаю, что я никуда не поеду с тобой, — прошипела я. — Говори, что хотел, здесь.
Он нагло усмехнулся, а сзади ко мне вплотную подошёл его охранник. Поняла, что вариантов у меня нет, вздохнула и села в машину.
— Кажется, ты совсем недооцениваешь меня и своё положение. Пришло время выполнять свои обещания, малышка, — он положил свою руку мне на колено и нагло провёл вверх по бедру, задирая юбку. — Сегодня первый день оплаты.
По телу прошла дрожь, в животе скрутило волнение. Первым желанием было открыть дверь и бежать. Я ухватилась за ручку, но за долю секунды до этого прозвучал щелчок. Поздно — двери были уже заблокированы. Закрыла глаза, отругав себя за слабость, за то, что снова поддалась неуверенности в своих силах к сопротивлению и села в машину. Михаил убрал руку, а я лихорадочно прокручивала в голове все возможные варианты к отступлению. Я не могла пойти на это. Это последняя капля. Не смогу я с ним, даже ради того, чтобы Стас не узнал всю правду о моём прошлом. «Плевать. Завтра же всё расскажу ему», — решилась и, открыв глаза, тихо прошептала:
— Я передумала.
— Поздно.
— Мне плевать на записи. Я не боюсь тебя больше. Сама расскажу Стасу всю правду.
Мужчина развернулся ко мне вполоборота и ухмыльнулся.
— Почему же до сих пор не рассказала? — саркастично заметил. — Поверит ли он тебе и вообще захочет ли говорить после того, как прочтёт это? — Соколовский поднёс к моему лицу планшет, на котором было открыто письмо с прикреплёнными файлами, адресованное господину Атаманцеву.
Я глазами пробежала по тексту, в котором коротко говорилось о том, что я давно работаю на Соколовского, выполняя задание по соблазнению генерального директора "ВитаМед", чтобы втереться в доверие и заниматься коммерческим шпионажем. А также о том, что связана с владельцем "Сокол Групп" более тесной, чем рабочие отношения, связью.
Холод прошёл по спине, в висках застучала кровь. Понимала, что в свете неприятностей с компанией и после такого письма Стас, скорее всего, даже не захочет со мной говорить.
Я нервно сглотнула.
— Одно нажатие, — его палец завис над кнопкой «отправить», — и вашей сказочке конец.
— За что ты так со мной? — обессиленно прошептала. — Разве мало ты забрал у меня? Вполне и без меня справляешься в своих грязных делах.
— Умная девочка, — мужчина провёл большим пальцем по моей щеке, обхватив рукой шею.
— Отпусти меня.
— Не хочу, — усилив хватку, прижался к моим губам.
Собрала все силы, что были, и попыталась оттолкнуть его, пока он жадно впивался в мой рот, нагло шаря языком. Соколовский всё сильнее напирал, вжимая меня в кожаное сиденье, а второй рукой подминая под себя. Сильный зараза. Мне стало не хватать воздуха. Я уже почти лежала на сиденье, а он, навалившись на меня, продолжал терзать мои губы, руками шарить по телу. Задрав юбку, сильно сжимал бедро, вдавливаясь меж моих ног. Внутри меня всё клокотало от возмущения и отвращения. Издавая сдавленные крики сопротивления, я колотила его по плечам, пыталась оцарапать лицо, но он ловко уворачивался и перехватывал мои руки. Соколовский даже не стеснялся это делать при своих прихвостнях. Поняла, что никакого сочувствия от них не стоит ждать. Соколовский может взять меня прямо сейчас, в присутствии своей охраны. От понимания своего безвыходного положения, слёзы брызнули из глаз. Я уже почти обессилила от сопротивления, когда мужчина неожиданно остановился. Он сел, поправил пиджак и спокойно сказал:
— Вернись ко мне и всё закончится, — посмотрел на меня, горящим взглядом.
На его лице я увидела взволнованность, а не холодное равнодушие. Я была ошеломлена его словами. Думала, что он просто издевается надо мной, играет как кот с мышкой, испытывает удовольствие, загоняя меня в угол и упиваясь моими унижениями.
— Я уничтожу все записи. Со мной у тебя будет всё, что пожелаешь.
Я усмехнулась, поправляя одежду. Не могла поверить в то, что он говорил. Это совсем не укладывалось в моей голове. Соколовский полностью разбил моё представление о том, чего он хочет.
— Ещё скажи, что любишь меня, и я заплачу от умиления.
— Я тебя всегда любил, — серьёзно посмотрев на меня, отчеканил.
Молча смотрела в его глаза, в которых мелькали огни проезжавших мимо машин и уличных фонарей, но я увидела в них страсть, такую же как много лет назад, когда он во время секса шептал мне красивые слова. Всегда думала, что он это делал, чтобы впечатлить неопытную девчонку, а получается…
— Любил?! — не выдержала я, и мой голос сорвался на крик: — Подонок! — со всей силы ударила кулаком ему в грудь. — Если бы любил, то не сделал бы со мной такого! Не заставил бы пройти через такую грязь! Ненавижу тебя!
Соколовский перехватил мои руки, сжал запястья, приблизив к себе, и продолжал твёрдо смотреть в мои глаза. Моя ненависть рвалась наружу.
— Хотел сделать тебе больно за то, что хочешь убежать от меня. Думал, что после него не захочу тебя, — тихо процедил он сквозь зубы. — Но потом пожалел об этом и с наслаждением уничтожил старого козла.
— Совесть не мучает? — прошипела ему в лицо. — Грош цена твоим чувствам после такого поступка, — выдохнула я.
— Я на многое пошёл, чтобы ты была моей, — он заиграл желваками, сверкнув глазами. — А ты… — оттолкнул меня так, что я упала на сиденье.
Больше он не произнёс ни слова, а я минуту так и лежала в шоковом состоянии. «Мама?.. О, боже! Неужели человек способен на такое, когда любит? Нет… скорее это просто жажда обладания», — не могла поверить в такую жестокость даже от него.
Из раздумий меня вывело то, что машина остановилась. Поднявшись и поправив одежду, увидела, что мы подъехали к служебному входу в тот самый клуб. Дверь автомобиля распахнулась, и я медленно вышла наружу. Ноги дрожали от пережитого. Руки тряслись, шок сковал тело от всего, что я сейчас поняла.
Соколовский твёрдой рукой обхватил меня за талию и повёл внутрь. Охранники безмолвно сопровождали нас — один впереди, другой сзади. Я пребывала словно в прострации: как безвольная кукла, молча подчинялась своему похитителю. Шла на закланье словно покорная жертва.
Из затуманенного состояния меня вывела музыка, раздававшаяся из главного зала клуба. Мы шли по служебным коридорам с приглушённым светом. Даже не пришлось проходить главный зал, как мы уже оказались у одной из дверей VIP-комнаты. Соколовский завёл меня внутрь и отпустил. Охранники остались за дверью. Я застыла у входа, не решаясь пройти. Михаил скинул пиджак и вальяжно уселся на мягкий полукруглый диванчик, обтянутый лиловым велюром.