После обмена несколькими словами с одним из охранников, Адриан повел нас к задней части замка. Там мы были снова остановлены, и Адриан изложил то же прикрытие, что и раньше. Один из охранников покачал головой, после того как дал мне жесткую пощечину, и мне не нужно было знать язык демонов, чтобы догадаться, что он унизительно отозвался о моей пищевой пригодности. Я втянула плечи и попыталась выглядеть так, будто была в ужасе, в то время как надеялась, что потемневшее выражение лица Адриана не означает, что он собирается вырубить охранника. Я до сих пор ничего не чувствовала, но мы не вошли в замок, а я не уйду, пока не устрою ему сверхъестественный беглый осмотр.
К счастью, Адриан не сделал ничего насильственного, и нас, наконец, впустили в заднюю часть замка. Узкий коридор подошел бы больше иглу, чем Ледяному Изумрудному Городу, но я подумала, что нарядность не требуется для входа рабов, тем не менее, пол был глубокого розового цвета. Адриан сжимал мою руку так сильно, что это должно было причинять сильную боль, но я почти не чувствовала этого. Пол комнаты, в которую мы вошли, был будто покрыт слоем рубинов. Причина этому стала отвратительно ясной, когда я увидела, как слуга, с затуманенными глазами, зачищал лужу крови, ее закристаллизовавшееся пятно добавило еще один слой красного цвета. Кровь стекала с ближайшей ледяной плиты, на которой еще один, одетый в кожу, слуга разрезал, лежащее на ней, тело на куски.
Это был не вход для рабов. Это была скотобойня. Слуга, моющий пол, сказал Адриану что-то на демоническом языке. Он ответил резким голосом, бросая мою руку, но я не была сосредоточена на нем. Связанный, голый мальчик лежал на полу. Сначала я подумала, что он тоже мертв. Затем его взгляд скользнул от, истекающей кровью, плиты на меня, и абсолютная безнадежность, которую я увидела в нем, уничтожила меня. Он не просил молча о помощи. Как он смотрел пустым взглядом на мясника, склонявшегося над ним, говорило о том, что он знал: ничто не могло спасти его от того, чтобы стать следующим.
Без малейших колебаний я вытащила пистолет, который мне дал Адриан, и выстрелила. Мясник упал вниз, сжимая свою грудь. Я продолжала стрелять, пока двигалась вперед, а часть меня дивилась тихому кашляющему звуку, издаваемому пистолетом. Глушитель, который приделал к концу Адриан, действительно работал, как и было заявлено. Я перестала стрелять только тогда, когда тело мясника обратилось в пепел. Адриан посмотрел на черный остаток на льду, на отвисшую челюсть слуги, который перестал мыть пол, и наконец — на меня.
— Дерьмо, — просто сказал он.
Глава 21
Занимавшийся уборкой слуга открыл рот. Прежде чем он успел издать хоть звук, Адриан остановил его ударом в горло. Затем он взял слугу в жестком захвате, завершившимся рывком с характерным щелкающим звуком, и слуга превратился в кучку пепла на полу.
— Шевелись, Айви, — приказал Адриан. — У нас не так много времени, прежде чем они его обнаружат.
С тем же жутким спокойствием, с которым выстрелила в мясника, я убрала пистолет и опустилась на колени около беззащитного мальчика.
— Дай мне свой нож, — сказала я Адриану.
Он нахмурился, но передал его мне, и я разрезала пластик, связывавший руки мальчика. Он моргнул, но ничего не сказал, даже когда я сняла куртку и завернула его в нее.
— Айви, — сказал Адриан предупреждающим тоном.
— Мы забираем его с собой, — ответила я, скидывая сапоги.
Лицо Адриана сжалось от сожаления.
— Я хотел бы, но…
— Мы забираем его с собой, — повторила я, почти выплевывая последние два слова. — Меня не волнует, что так опасней. Меня не волнует, что он будет нас замедлять. Если он не идет, то и я тоже.
— Ты рискнешь жизнью своей сестры ради него? — резко спросил Адриан.
Я надела свои сапоги на ноги маленького мальчика. Ему не могло быть больше двенадцати, поэтому они были слишком велики. Затягивание шнурков должно помочь.
— Прямо сейчас я не могу спасти Жасмин, — сказала я. Голос был абсолютно спокоен от уверенности, что это правильный поступок. — Но я могу спасти его. Не притворяйся, что не понимаешь. Коста и Томас тому доказательство.
Адриан пробормотал что-то на демоническом, но поднял мальчика, бросая напряженный взгляд на мои, теперь босые, ноги.
— Надень обратно сапоги. Я понесу его.
— Он замерз, а я могу выдержать, — не согласилась я.
— Поступим по-твоему — все умрем, — отрезал Адриан. — Надень обратно сапоги, потом заткнись и делай, что я скажу.
Я ощетинилась, но наше выживание перевешивало мою гордость, так что я сняла сапоги с мальчика и надела их обратно. Он по-прежнему ничего не сказал. Может быть, он был в состоянии кататонического ступора.