- Я мать, мне положено, - сухо ответила она и, развернувшись на каблуках, направилась к кухне, не дожидаясь моей реакции.
В прихожей пахло её духами и чем-то домашним, знакомым, из детства. Этот запах всегда одновременно успокаивал и напрягал. Я вдруг снова почувствовала себя маленькой девочкой, которая старалась быть хорошей, чтобы маме не было за неё стыдно.
Я прошла за ней на кухню. Там, как всегда, царил идеальный порядок и всё стояло на своих местах. Мама поставила передо мной чашку чая и села напротив, выпрямив спину и сложив перед собой на столе руки, как на совещании. Она смотрела на меня внимательно, не мигая. На первый взгляд её лицо оставалось спокойным, но напряжение выдавали сжатые губы и едва заметная складка между бровями.
Я поймала себя на том, что тоже сложила руки на коленях - старый, забытый жест, родом из детства.
Несколько секунд мы молчали. В тишине слышно было, как тикают часы на стене.
- Я так понимаю, ты уже в курсе, что твоя личная жизнь стала предметом обсуждения, - наконец произнесла мама, чётко расставляя акценты в словах.
Я глубоко вдохнула, стараясь не выдать напряжения.
- Мам, это не весь город. Это твой круг общения.
Она чуть наклонила голову, прищурилась, словно пытаясь разглядеть, где именно я «свернула не туда».
- Мне звонила Яна, - сказала она как бы между делом, не глядя в глаза.
Вот оно.
В груди что-то сжалось, и на несколько секунд я задержала дыхание. Затем медленно выдохнула усилием воли и заставила себя расслабиться.
- И что? - спросила я уже спокойно.
- Она плакала. Сказала, что Влад её бросил. После стольких лет. Перед свадьбой.
Мама подняла глаза. Взгляд был прямым и обвиняющим.
- Ты не хочешь мне ничего объяснить?
- Мам, Влад взрослый мужчина. Это было его решение.
Она коротко усмехнулась, уголок её губ дёрнулся.
- Конечно. Теперь у него, видимо, есть утешение.
Между нами повисло тяжёлое молчание.
Внутри привычно кольнуло - тем самым детским ощущением вины, которое всегда тянуло меня к оправданиям. Плечи напряглись, подбородок сам собой опустился. Я остановила это движение, медленно выпрямилась и подняла на неё взгляд. Мама сразу это уловила и ещё пристальнее посмотрела на меня.
- Мам, - сказала я ровно, хотя пальцы предательски дрожали, - Да, мы с Владом вместе.
Она резко поднялась, еле сдерживая гнев. Стул скрипнул, царапнув пол.
- Ты понимаешь, что ты натворила?!
Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони.
- А что именно я натворила? Я никого не уводила. Он сам принял решение.
- А до этого? - её голос сорвался. - Думаешь, я не знаю, как мужчины «принимают решения»?
Я тоже встала. Между нами словно натянулась невидимая струна - напряжение ощущалось почти физически.
-Ты говоришь так, будто я специально разрушила чужую жизнь.
- А как это ещё назвать?!
Я на секунду закрыла глаза. Сердце глухо билось в груди, поднимая знакомую смесь желания кричать, оправдываться и сбежать.
- Мам… а ты хоть раз спросила, счастлива ли я?
Она замерла, словно её застали врасплох. На мгновение в глазах мелькнуло растерянное выражение и тут же исчезло.
- При чём тут это? - резко отрезала она. - Я говорю о порядочности. Счастье не строится на чужих слезах.
- А как же моя жизнь? Моё счастье разве ничего не значит? - тихо спросила я.
Она отвернулась к окну. Её плечи напряглись, а спина стала ещё прямее.
- Я столько для тебя сделала… - произнесла она уже тише, но голос остался жёстким. - Работа, связи, возможности… Я думала, что ты будешь строить карьеру, а не…
- …а не влюбляться? - грустно усмехнулась я. - Мам, я взрослая женщина.
- Ты всегда была умной девочкой. Ответственной. Я надеялась, что ты не будешь делать глупостей.
- «Не делать глупостей» в твоём понимании - это жить по твоей указке?
Она резко повернулась. Её холодные серые глаза потемнели и стали почти графитовыми, взгляд сделался режущим.
- Ты неблагодарная! Я всю жизнь для тебя старалась.