- Мам, давай без этого.
Мы сели на диван. Я выпрямила спину, подняла подбородок и сосредоточилась на дыхании. Следила, чтобы плечи не сжимались, а руки на коленях лежали спокойно. Внутри я повторяла себе: ты ни в чём не виновата, ты не пришла сюда извиняться или оправдываться. Ты здесь потому, что выбрала быть рядом с Владом.
Но мысль о том, что мне здесь не рады, никуда не уходила.
- Владислав, - спокойно начал Алексей Робертович, - давай без долгих вступлений. Мы знаем, что ты расстался с Яной.
Влад кивнул.
- Это было моё решение.
- И очень удобное совпадение, - холодно добавила Анна Эдуардовна, не сводя с меня взгляда.
Влад резко повернулся к ней.
- Мама, прекрати.
- Нет, Влад, это ты прекрати, - её голос стал жёстче. Она не повышала тон, но в нём появилось давление. - Тебя воспитывали в приличной семье. Тебя учили ответственности. Ты собирался жениться. А теперь вдруг новая любовь, новые чувства и всё не по плану. Очень взрослый поступок, сын.
Я почувствовала, как щёки начинают гореть, а внутри поднимается знакомое желание оправдываться и защищаться. Я успела увидеть, как Влад напряг челюсть, как он вдохнул, собираясь сказать что-то резкое. И я вдруг поняла, что если он сейчас сорвётся, то разговор перерастёт в конфликт, а я не хотела быть причиной его войны с родителями.
- Простите, - сказала я раньше, чем Влад успел вмешаться. Голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. - Я не собираюсь оправдываться, но хочу, чтобы вы знали: я не разрушала их отношения. Это было решение Влада.
Анна Эдуардовна посмотрела на меня так, будто я нарушила негласное правило.
- Вы очень смелая, - произнесла она с натянутой улыбкой. - Не каждая решится так уверенно говорить в подобной ситуации.
Это прозвучало как упрёк. Тонкая попытка поставить меня на место.
- Мам, - жёстко сказал Влад, - если ты продолжишь обвинять Леру, разговор закончится.
Алексей Робертович поднял руку, останавливая взаимные претензии.
- Давайте спокойно. Мы никого не обвиняем. Мы пытаемся понять, что происходит с нашим сыном.
Он повернулся ко мне.
- Валерия, верно?
Я кивнула.
- Скажите честно. Вы понимаете, в какую ситуацию вы ввязались?
Я на секунду задержала дыхание. Резкий ответ вертелся на языке, но я его сдержала, понимая, что это сейчас сработает против меня.
- Я понимаю, как это выглядит со стороны. Но я не считаю, что любовь - это преступление.
Анна Эдуардовна коротко усмехнулась.
- Любовь - нет. А вот разрушенные договорённости, репутация и уважение - вполне.
Влад не выдержал.
- Чьё уважение? - спросил он. - Знакомых, соседей, людей, которые посплетничают и забудут?
Анна Эдуардовна медленно повернулась и внимательно посмотрела на сына. В её взгляде читалось крайнее недовольство. Но оно касалось не только ситуации с Яной, в нём было гораздо больше - привычка всё контролировать и уверенность в том, что её мнение должно быть решающим. Это был взгляд отчаяния из-за ощущения утраты власти над сыном, который вдруг стал принимать решения сам, без оглядки на неё.
- Ты говоришь как подросток, - резко ответила она. - А не как взрослый мужчина, который собирался создавать семью.
- Я и создаю семью, мама. С той женщиной, которую люблю.
В комнате повисла такая звенящая тишина, что тиканье часов стало слышно особенно громко.
- А Яна? - вдруг сказала Анна Эдуардовна. - О ней ты подумал?
Влад провёл ладонью по волосам и тяжело выдохнул. Его челюсть напряглась, он не хотел говорить о Яне здесь, при мне, и я это видела. Но уйти от темы было невозможно.
- Да, - сказал он. - Поэтому я не стал тянуть с разговором и врать ей.
- Честность не отменяет боли, - произнесла Анна Эдуардовна.
- Но ложь её только продлевает, - тихо сказала я.
Анна Эдуардовна резко повернулась ко мне.
- Вы будете меня учить жизни?
Я почувствовала, как Влад крепче сжал мою руку. Его ладонь говорила больше любых слов. Я здесь. Я рядом.
- Нет, - спокойно ответила я, ещё сильнее выпрямив спину и расправив плечи. - Я просто говорю то, что считаю правильным.