– Нельзя сосредотачиваться на победе или забивании голов, – говорил он. – Ты должна сосредоточиться на каждом ударе. Пас это или удар по воротам, он может стать самым важным, и ты всегда должна об этом помнить. Только тогда победишь.
Я. Могу. Это. Сделать.
Сжимаю жетоны во вспотевшей ладони. Сглатываю, но во рту сухо, как в пустыне.
Цель. Удар. Расслабление.
Сосредоточься на следующем ударе. Вот и все. Я должна сосредоточиться на том, чтобы сделать шаг, потом еще один. И я должна идти, пока не доберусь до конца.
Пересекаю порог, и стены наклоняются. Бетонный пол как будто перемещается, словно иду по веревочной лестнице. Закрываю глаза и для поддержания равновесия вытягиваю руки.
Цель. Удар. Расслабление.
Первый шаг кажется невозможным. Нога слишком тяжелая, и я не могу ее поднять.
Что, если сердце Оуэна остановится, а рядом никого не будет?
Поднимаю ногу и делаю первый шаг. Тело покачивается, пока я не касаюсь земли. Слышу в голове папин голос, снова и снова повторяющий одно и то же, как мантру: Цель. Удар. Расслабление.
Цель. Удар. Расслабление.
Передвигая ногу, анализирую движения. Поднимаю колено, опускаю ногу, затем меняю на другую и повторяю. Колено вверх, ногу вниз, поменять.
Вверх. Вниз. Смена.
Руки так и вытянуты. Я не могу дотянуться до стен, что, вероятно, хорошо. От этого тоннель кажется больше.
Скорее комната, чем тоннель.
Играю с собой в интеллектуальную игру. Колено начинает дрожать, и я закрываю глаза. Слишком сложно смотреть. Я знаю, как далеко прошла, и если оглянусь, больше не смогу увидеть вход.
Вверх. Вниз. Смена. Вверх. Вниз. Смена.
Мантра становится автоматической, и я начинаю считать шаги.
Семь. Десять. Четырнадцать.
Колени дрожат и стучат друг об друга, возникает рвотный позыв. Я глубоко вдыхаю через нос, стараясь успокоить желудок.
Двадцать восемь. Тридцать пять. Сорок один.
Единственный свет исходит от ручки Такера, но глаза все равно закрыты. Пока не начинается грохот. Не просто грохот… шаги. Быстро приближаются.
Возможно, это Оуэн.
Шаги звучат громче, напоминая мне о том, что я все еще в тоннеле.
Откуда они?
Мое сердце бешено бьется, звук становится громче. Луч света отскакивает от стен тоннеля и приближается. Я вижу силуэт, но не больше. Ко мне бегут широкие плечи и мускулистое тело.
Пол как будто до сих пор ходит ходуном под ногами, и снова нападает тошнота. Я прикрываю рот.
Бегущий ко мне не Оуэн. Это Рид.
Глава 42
Потерять веру
МЫ С РИДОМ замечаем друг друга одновременно, и он останавливается.
– Пейтон? Что ты здесь делаешь? – Голос Рида звучит странно, будто я под водой. – Волнуешься за своего нового парня? – выплевывает он слова и кидает к ногам спортивную сумку.
– Он… он в порядке? – с запинкой произношу я.
Рид держит фонарик между нами, и свет отбрасывает на его лицо зловещее свечение.
– Я не знаю. Этот сучонок не показался.
– Оуэн не здесь?
– Я думал, он с тобой. Но я рад, что ты здесь. Хотел поговорить с тобой наедине.
Я лучше съем гвозди.
Кажется, Рид совсем не понимает, что я его не выношу.
– Если хочешь поговорить, давай сделаем это снаружи.
Начинаю разворачиваться, но Рид блокирует путь.
– Нет, мы должны поговорить сейчас, пока одни. Мне кажется, это часть проблемы. Между нами произошло недоразумение, и вмешались другие люди. Тогда все вышло из-под контроля.
Его поведение полностью изменилось.
– Не другие «вмешавшиеся» люди создали проблему. А то, что ты делаешь с собой.
Он чешет затылок.
– Что ты имеешь в виду?
Стены тоннеля как будто начинают сужаться, прижимаясь к Риду – и ко мне. Я прерывисто вдыхаю.
Нельзя, чтобы он увидел, как мне страшно.
– Пожалуйста, не играй в эту игру со мной. Я рассталась с тобой из-за того, что ты употреблял допинг. А потом ты решил столкнуть меня с лестницы. Я думаю, нам с тобой больше не о чем разговаривать. Только если ты хочешь обсудить то, что преследовал меня и оставлял в моем шкафчике мертвых животных. Потому что такого рода вещи определенно доказывают твою любовь к девушке.
Рид стискивает зубы, и я скорее перетаскиваю ногу назад, чем делаю шаг. Если он почувствует страх или слабость, то атакует.
– Я же сказал, мне жаль, что с твоим коленом случилось такое. Я этого не хотел. Подобное больше никогда не повторится. И ты не можешь винить меня за то, что я за тобой следил. Ты ведь просто исчезла.