– Это правда, – вступается Мэдисон. – Мы занимались своими делами, а она накинулась на нас.
– Просто так? – спрашивает Кэм. – Это не похоже не Пейтон.
Мои братья провели со мной час-два. Они понятия не имеют, как я себя веду, но Кэм произносит эти слова очень убедительно.
– Это твоя вина, Грейс.
Эйприл срывает свою злость на девушке, над которой издевалась в туалете.
– Моя? – Грейс смотрит на нее в ответ, широко раскрыв глаза, словно испугавшийся кролик.
– Все это началось из-за того, что я пыталась сделать так, чтобы ты не выставила себя дурой.
Грейс бледнеет. Устремляет взгляд на Кристиана, затем на костер. Я точно знаю, к чему ведет Эйприл. Она собирается выдать эту милую девушку на глазах у всех, включая Кристиана – парня, в которого влюблена Грейс.
– Не делай этого, не то пожалеешь, обещаю.
В моем голосе слышится предупреждение, и Эйприл знает, что оно предназначено ей.
Эйприл прищуривается.
– Похоже на угрозу.
– Потому что так и есть.
– Не делай чего? – спрашивает Кристиан.
Смотрю прямо на Эйприл.
– Ничего.
Я даже не знаю, во что это может перерасти. Бывшая Кристиана может выдать Грейс назло мне. Если она умна, то отступит.
Эйприл театральным жестом, требующим много практики, откидывает свои золотисто-каштановые кудри.
– Я знаю, что происходит. – Она поворачивается к Кристиану. – Ты искал повод закончить наши отношения, поэтому подослал ко мне кузину, чтобы она затеяла ссору.
– Что? – Кристиан озадачен. – Такое делают только по телевизору. И я уже закончил наши отношения.
– Я тебе не верю, – говорит Эйприл.
– Никто меня не подсылал, – огрызаюсь я. – Я не марионетка в этом шоу, что вы здесь устраиваете.
Мэдисон закидывает руку на плечо Эйприл.
– Это твоя вина, Кристиан Картер.
Сменила тему, называется.
Кристиан фыркает.
– С чего ты взяла?
Мэдисон показывает на него акриловым ногтем.
– Ты играешь с Эйприл. Ну ты и придурок.
Кристиан вскидывает руки, и из банки выливается пиво.
– Во что играю? Мы расстались. Конец. Называйте меня, как хотите. Мне плевать.
Мэдисон вскидывает подбородок.
– Это потому, что ты – абсолютный нарцисс.
Впечатлена. Кто-то смотрел доктора Фила.
– Это значит, ты влюблен в самого себя, – продолжает она.
Сидящий на садовом стуле темнокожий парень в бейсболке «Миллер Лайт» выпрямляется, сдерживая смех.
– Мне кажется, в себя нельзя влюбиться. Можно себя любить, но…
– Заткнись, Джексон. – Мэдисон кладет руку на бедро. – Я смотрела ток-шоу. Поэтому не рассказывай тут мне.
Я была права насчет доктора Фила.
Мэдисон переключает свое внимание на Кристиана.
– Ты эмоционально оскорбляешь Эйприл, а это неправильно.
– Оскорбляю ее? Да я даже не общался с ней, пока вы сами не начали это сегодня.
Кристиан еще больше озадачен.
– И меня эмоционально оскорбили, – бормочет Джексон.
Я словно смотрю «Субботним вечером в прямом эфире» и не могу переключить канал.
– Пойду прогуляюсь.
– Ты куда? – волнуется Кэм.
Киваю в сторону амбара и понижаю голос:
– Туда. Мне не интересно участвовать в этой мыльной опере.
– Я пойду с тобой. – Кэм берет у одного из своих приятелей банку пива.
– Потусуйся с друзьями. У меня все хорошо.
Кэм отпускает меня, но стоит на том же самом месте и вытягивает шею, пока не теряет меня из виду из-за темноты.
Поправляю ортез, пока иду по грязной траве – по крайней мере, надеюсь, что это грязь. Невозможно найти расположение, при котором моей ноге было бы удобнее. Если бы на кону не стояло мое будущее на футбольном поле, я бы уже выкинула эту штуку. Сворачиваю за угол, наклоняюсь вперед и хорошенько дергаю скобу. Поднимаю голову и в этот момент вижу направляющуюся ко мне в темноте фигуру, но слишком поздно останавливаться. Наши тела сталкиваются, и я теряю равновесие.
– Дерьмо! – выкрикивает парень.
Колено подгибается, и я тянусь к стенке амбара, но пальцы едва касаются дерева. Валюсь назад, и перед глазами возникает Рид, стоящий наверху лестницы. Моя спина обо что-то ударяется, и это что-то поднимает меня. Я моргаю, глаза привыкают к контрасту между сине-черной темнотой и лунным светом.
На меня смотрит Оуэн, его грудь зависла в нескольких сантиметрах от моей. Пальцы прижимаются к изгибу моей талии, и я понимаю, что подо мной – его рука. Мои ладони становятся холодными и липкими, а живот скручивает, как мокрое полотенце, ожидающее, когда его выжмут.
– Извини. Читал сообщение. – Он отступает, словно проверяя нанесенные повреждения, и в его глазах мелькает узнавание. – Дважды за день. Ты, наверное, считаешь меня засранцем.