– Надеюсь, все принесли хотя бы один предмет, играющий для вас особую роль.
Кто-то тянется к рюкзакам, а остальные даже не двигаются с места.
Мисс Айвз осматривает кабинет.
– Если забыли, найдите что-то за следующие пять минут – или ждите ноль за это задание.
Угроза подталкивает нас к действиям. В моем рюкзаке нет ничего, кроме ручек, двух тетрадей, блеска для губ с запахом Dr Pepper, который мама называет Святым Граалем среди товаров для губ, кошелька, ибупрофена на случай, если колено опухнет, и сотового. У меня нет ничего, хотя можно убедить мисс Айвз, что права мне очень дороги.
Мои пальцы инстинктивно, по привычке, тянутся к жетонам на шее. Просто скажу, что они принадлежали папе. Подробностями делиться не придется. Обычно умершие родители вызывают у людей чувство вины. Перекинув цепочку через голову, осторожно кладу их на парту.
– Найдите своего вчерашнего партнера и начинайте, – кричит через плечо мисс Айвз, что-то записывая на доске.
В списке уроков, отстойных на эпическом уровне, английский только что официально переплюнул математический анализ.
Ножки стульев царапают по полу, сумки открываются и закрываются, пока другие ученики меняются местами и находят своих партнеров. Но не я. Надеюсь, до того, как сюда подойдет Оуэн, меня одарят силой невидимости.
Схватив жетоны со стола, мертвой хваткой сжимаю их.
Оуэн разворачивает стул и ставит к моей парте. Присаживается на краешек и подается вперед, поставив локти на колени и сложив руки.
– Слышал, что вчера произошло на тренировке между Кристианом и Титаном. Чувствую себя придурком за то, что доставал тебя насчет него.
Хоть в одном мы согласны.
– Такой кретин, как Титан, не мог завоевать такую девушку, как ты.
Меня удивляет такой комментарий, и я поднимаю голову. Огромная ошибка. Оуэн улыбается, и моя злость испаряется.
– Это комплимент? – спрашиваю я, надеясь, что этот вопрос его отвлечет. Если он продолжит на меня смотреть, я забуду, что должна на него злиться.
Уголок его рта поднимается.
– А что? Ты из тех девушек, что не принимают комплиментов?
Прикрываю рот, чтобы скрыть улыбку.
– Я без проблем их принимаю. Просто хотела убедиться, что это не еще один дешевый приемчик.
Оуэн теперь улыбается по полной, и в моем животе порхают бабочки.
– Ты не спустишь меня с крючка просто так, верно? – спрашивает он.
– Ни за что.
По проходу к нам идет мисс Айвз.
Пинаю Оуэна по ноге под партой, и он замечает ее за секунду до того, как она обрушивается на нас.
– Не вижу на вашей парте ничего, кроме карандашей.
Кажется, она расстроена.
Я нехотя открываю руку.
– Я принесла это.
Мисс Айвз видит жетоны, и ее лицо озаряется.
– Замечательно, Пейтон. Что насчет тебя, Оуэн?
– Я как раз доставал свое.
Он роется в рюкзаке и достает свежий белый боксерский бинт.
– Продолжайте. – Мисс Айвз машет руками и переходит к следующей паре.
Показываю на бинты.
– Отличный ход.
Оэун подается вперед, и мы смотрим друг другу в глаза.
– И у тебя. Только твой выбор выглядит нормальным. Значит, ты начинаешь первой.
– Ты же это не серьезно.
Тяжело сглатываю.
Он оглядывается.
– Если ничего не придумаем, получим неуд, верно?
Потираю пальцами жетон из нержавеющей стали, и выпуклые буквы папиного имени вжимаются в кожу. Я так часто их касалась, что узнаю форму каждой буквы и цифры, отпечатанные на металле.
– Они принадлежали моему папе.
Оуэн тянется через парту и прикасается к краю жетона в моих руках.
– Принадлежали?
Вот и избежала темы мертвых родителей.
– Он был морпехом. Умер в Ираке.
Задняя часть моего горла горит. Не уверена, что смогу говорить дальше. Как будто кто-то пробил дыру в моей груди.
– Когда это произошло?
Его палец все еще касается жетона, который впивается в большой палец. По мне распространяется тепло, и я чувствую себя в достаточной безопасности, чтобы ответить.
– Полтора года назад. – Сменяю тему. – А твой отец рядом?
Его улыбка исчезает, и губы складываются в тонкую линию.
– Мои родители разошлись пару лет назад. Мы с папой почти не общаемся.
– Извини.
Теперь нам обоим неловко.
Поднимаю с парты бинт.
– Может, расскажешь мне, почему это так важно для тебя? Мисс Айвз все еще совершает обход.
Напряжение спадает с лица Оуэна.
– Мне сойдет с рук, если я скажу, что в моем рюкзаке больше ничего нет?