– Дело в ребрах? Они сломаны?
Это объяснило бы прерывистое дыхание. Как Каттер и Лазарус могли уехать и оставить его в таком состоянии?
– Моя сумка.
Оуэн пытается показать, но, похоже, для этого требуется много усилий, и рука падает на пол.
Отползаю назад и легко тянусь к спортивной сумке, что меня пугает. От нее до Оуэна всего несколько сантиметров, а он сам не смог до нее добраться.
Расстегиваю ее.
– Что тебе нужно?
Грудь Оуэна тяжело поднимается, пока он роется в сумке. Но не находит того, что ему нужно. Тянусь через его колени, беру сумку и вываливаю содержимое. На наши колени падают раскрутившиеся бинты, на пол со стуком приземляются энергетические батончики и пузырьки с обезболивающим.
– Скажи мне, что ты ищешь, – умоляю я.
– Ингалятор.
В поисках ингалятора откидываю предметы в сторону. Вижу его! Поднимаю ингалятор и кладу Оуэну в руку. Он делает два вбрызгивания, и закрывает глаза.
– Мне позвонить 911?
Его глаза распахиваются, и он хватает меня за руку.
– Нет!
– Расслабься. – Поднимаю руки, чтобы он их видел. – Я не звоню.
Но позвоню, если ему станет хуже.
Когда Оуэн снова закрывает глаза, достаю из сумки футболку и вытираю пот с его лица. Моя рука задерживается на его подбородке, большой палец лишь в сантиметрах от его губ. Прислушиваюсь к его дыханию, пока оно не выравнивается, наши лица так близко друг к другу, что почти прикасаются.
– Я в порядке, – произносит он, словно чувствуя, что я за ним наблюдаю.
Дыхание Оуэна становится нормальным, и он снова говорит, как прежде. Но не зная, что именно с ним не так – и зачем ему ингалятор, – понятия не имею, беспокоиться ли о чем-то еще, например, о пульсе или давлении.
– Нет, не в порядке. – Слезы пощипывают глаза. – Я думаю, нам надо поехать в больницу и проверить тебя.
Щеки Оуэна так и не приобрели цвет, а его выразительные глаза, всегда выдающие его чувства, выглядят потухшими и мутными.
Спина Оуэна напрягается, и он встряхивает головой.
– Никаких больниц. Лекарство начинает действовать. Через пару минут все будет хорошо.
– Почему я тебе не верю?
Его взгляд устремляется к небольшому расстоянию между его грудью и моей. Из-за того, как я склоняюсь над ним, создается впечатление, что я хочу запрыгнуть к нему на колени.
Я отстраняюсь, вдруг засмущавшись.
– Расскажи, что произошло. Сильно ударили? Скажи, если больно.
Совершенно не подумав, осторожно провожу пальцами по грудной клетке Оуэна. Как только кончики пальцев касаются его обнаженной кожи, мои нервные окончания начинают гудеть.
– Ничего не сломано, – отвечает Оуэн, глядя на мою руку. Я отдергиваю ее, еще больше внимания привлекая к тому факту, что касалась его.
В том, что между нами увеличилось расстояние, есть и недостаток – мне открывается отличный вид на грудь Оуэна и его великолепное тело.
Поднимаю ингалятор.
– Зачем он тебе?
– Мне не нравится об этом говорить.
Смотрю на него.
– Тогда придется с этим мириться, потому что я только что нашла тебя в пустой раздевалке на полу, когда ты ловил ртом воздух. Ты понятия не имеешь, как плохо выглядел. Я думала…
Мой голос дрожит. Я не могу этого сказать.
Оуэн тянется и проводит мозолистым пальцем по моей щеке.
– Я рад, что ты меня не послушалась.
– По поводу чего?
Уголок его рта приподнимается.
– Что зашла сюда.
– Делать все наоборот – моя фишка. – Поднимаю ингалятор. – Так ты расскажешь, зачем тебе ингалятор? – спрашиваю я, вернувшись к первому вопросу.
Оуэн трет шею и хмурится. Затем смотрит на обмотанную руку и, поднеся запястье ко рту, тянет зубами кончик бинта.
– Прекрати.
Взяв его за запястье, быстро разматываю бинт – трижды вокруг запястья, просунув ткань между пальцами, обратно вокруг запястья и перейдя к следующему пальцу. После этого все легко. Вокруг костяшек несколько раз, затем обратно к запястью и к петле вокруг большого пальца.
Мой большой палец касается мягкой кожи под его запястьем, пульс Оуэна стучит под подушечкой, и по моей руке до задней части шеи устремляются мурашки.
– Ты делала это прежде? – спрашивает Оуэн, когда я высовываю из петли его большой палец и откидываю бинт. – Получается лучше, чем у меня.
– Нет, – автоматически отвечаю, осознав свою ошибку. Чтобы размотать руки, требуется практика. – Не нужно быть гением, чтобы понять, – добавляю я. – Ткань… разматывается только в одном направлении.
Оуэн потирает запястья.