Оуэн переплетает свои пальцы с моими и убирает мою руку. Затем ласково целует каждый из четырех шрамов вокруг коленной чашечки.
– Каждый сантиметр тебя.
Он опускает меня на диван и подкладывает подушку под мое колено.
– Все нормально. Иди сюда.
Я тяну его за пояс шортов.
– Секундочку.
Оуэн что-то поднимает с пола.
– Я не буду в ортезе в наш первый раз.
Это так неловко.
– Ради меня? Пожалуйста? – Он целует меня в шею. – Я не буду смотреть на твое колено. Обещаю.
– Ты серьезно хочешь, чтобы я его надела?
Он кивает, и я закатываю глаза.
– Хорошо.
Оуэн осторожно надевает ортез и затягивает. Ставит ногу под углом, а второй обхватывает свою талию.
– Я заставлю тебя забыть про него.
Его взгляд скользит по моему телу, и я снова безумно его хочу.
Он наклоняется, все еще поддерживая мою ногу вокруг талии, и медленно целует. Проводит пальцами по верху купальника, касается ладонью грудей.
– Я могу снять это с тебя?
– М-хм.
Вдруг я понимаю, что Оуэн увидит всю меня. Здесь темно, но не слишком.
Оуэн стаскивает с меня купальник. Дойдя до талии, делает паузу и смотрит на меня. Я закрываю глаза, пока он тянет купальник ниже. По бедрам к лодыжкам. Снимает с ног. Мокрая ткань падает на пол, и я чувствую его гладкую кожу, когда он снимает шорты. Он наклоняется и целует меня в живот, подбираясь к более чувствительным участкам.
– Пейтон. Посмотри на меня.
Открываю глаза и вижу лицо Оуэна прямо над собой.
– Ты в этом уверена?
– Да. – Поднимаю пакетик из фольги. – Подожди. У презервативов есть срок годности?
Этот лежал в сумке с пятнадцати лет. Мама дала мне его, прочитав перед этим лекцию о сексе.
– У всего есть срок годности, – говорит он. – Но ими можно пользоваться в течение долгого времени.
– Уточни, насколько долгого.
– Может, несколько лет? Точно не десять лет, как у бисквитов «Twinkies», если тебя это интересует. – Он забирает у меня пакетик. – Надо проверить дату выпуска.
Это следовало бы знать про презерватив «на всякий случай».
Прищуриваюсь и читаю цифры.
– Годен еще полгода. И насчет бисквитов «Twinkies» это городская легенда.
Оуэн надрывает пакетик, и я прекращаю болтать, мое тело гудит от предвкушения. Его рот зависает над моим, и я тяну зубами его нижнюю губу. Он издает сексуальный урчащий звук и опускается между моих ног. Когда я чувствую, как сильно он меня хочет, он останавливается. Я жду, когда почувствую давление его тела на мое.
Когда он не двигается, я надавливаю на его талию, заставляя опуститься ниже. В животе – и во всех других местах – пульсирует напряжение.
Я так сильно его хочу.
Он ведет пальцами от изгиба моей груди к тазовой кости.
– Оуэн, пожалуйста…
Я ерзаю под ним, и он почти сдается.
– Ты не знаешь, сколько раз я себе это представлял. Каково быть так близко к тебе. – Его голос становится более глубоким и полным желания. – Каково касаться тебя.
Он проводит рукой между моих ног, и мое тело бросает в дрожь.
– Я тоже об этом думала. Все время. Хотела, чтобы ты меня касался.
– Ты этого сейчас хочешь?
Его пальцы продолжают меня дразнить, и я не могу думать. Я качаю головой.
– Нет… Я хочу большего.
Оуэн больше не может сдерживаться.
Наши тела сталкиваются, и я чувствую каждую часть него.
Мне очень хорошо, словно он запомнил карту моего тела и знает наизусть каждый сантиметр. Притяжение между нами обеспечивает идеальный ритм. Напряжение усиливается, и по мне снова и снова разливаются ощущения, каких я никогда прежде не испытывала.
Я стону.
– Оуэн…
– Мне нравится, когда ты произносишь мое имя.
На меня накатывает еще одна волна блаженства, и я распадаюсь на молекулы. Оуэн не отстает от меня.
– Пейтон.
Это последнее, что я слышу перед тем, как мы кончаем.
– Пейтон? – шепчет Оуэн. – Ты не спишь?
Конечно, я не сплю.
Я не могу заснуть обнаженной на диване в раздевалке ИМКА. Но если он считает, что я сплю, зачем пытается меня разбудить?
Что, если он сейчас произнесет речь про «просто друзья», которую так часто произносила я?
О господи. Что, если он сожалеет…
Я сдерживаю себя.
Оуэн не из таких парней.
Мой внутренний голос прав насчет этого.
Он откидывает с моего лица мокрые волосы и целует меня в макушку. Он думает, что я сплю.
– Если бы у меня была ты… возможно, я бы это сделал, – бормочет он.
О чем он и почему я как-то связана с его выбором? Сосредотачиваюсь на другой части его фразы – если бы у меня была ты…
Глава 36
Крошечная трещина
ПОСЛЕ ПОТРЯСАЮЩЕЙ НОЧИ чуть меньше недели назад мы с Оуэном увязаем в рутине. Уроки английского со множеством флирта и обеды в библиотеке, если удастся увильнуть от близнецов. Это мое самое любимое время. Мы разговариваем обо всем и ни о чем. Иногда сидим за стеллажами и держимся за руки. А временами вместе делаем домашнее задание, как обычная пара.