Сейчас мне это напоминает стокгольмский синдром, ведь я была зависима от него, потому что от перемены слагаемых сумма не меняется. Кастэр все так же продолжал иметь власть надо мной, а я была счастлива. Этот разговор был началом конца, ведь через год в марте две тысячи двадцать второго я решила не просто уйти от него. Я решила, что он сядит, что я растопчу его и он поплатиться за все. И я добилась своей цели, ведь он на скамье подсудимых, а я главный свидетель обвинения. И Мне не жаль того, что мне пришлось пережить ради этого.
— Если бы вы внимательно ознакомились с моими показаниями и доказательствами к ним, то поняли, чего мне стоило уйти от него. — напомнила я ему, а главное судье.
— Гхе, хорошо. — поняв, что не смог вывернуть ситуацию в свою пользу, адвокат сразу же решил сменить тему? — Дарья, а вы могли бы рассказать, чем вы занимаетесь теперь?
— Простит, а какое это имеет отношение к делу? —я была ошарашена этим вопросом, поэтому посмотрела через плечо на Павла, который уверено кивнул мне. — Хорошо, я отвечу. Я открыла ветеринарную клинику.
— И чем же вы там занимаетесь? — продолжал настаивать мужчина.
— Кастрирую надоедливых кабелей. — раздражено выпалила я и пренебрежительно добавила. — А почему вы интересуетесь, нуждаетесь в наших услугах?
Спиной почувствовала, как напрягся Павел недовольный моей репликой.
— Нет, просто мне кажется подозрительно, что девушка, которая была в рабстве, как вы выражались, ранее у подсудимого, решает открыть свой бизнес и берет на работу своих прошлых...коллег.
— Мне не кажется это странным. — четко отрезала я. — Ничего так не сплачивает людей как травмы прошлого. Вы хоть представляете какого это пережить такое и жить дальше словно ничего не случилось? Вместе мы строем свой мир, где мы являемся творцами наших судеб. — я повернулась и ласково улыбнулась девочкам, что сидели в зале, а потом резко поменялась в лице и устремила свой взор на адвоката. — Меня больше волнует почему вы спрашиваете у меня про мою работу, про то, как я старалась выживать, а не про то, что произошло, когда я была там? Вы боитесь, что я могу рассказать? А я все же расскажу, ведь сегодня мы должны говорить не обо мне, а о том, что девушкам пришлась пережить из-за него и о тех, кто не смог этого сделать.
— Я протестую ваша честь, у меня больше нет вопросов. — резко перебил меня мужчина, повернувшись к судье.
— Протест отклонен. — ударив молотком судья махнула рукой мне. —Продолжайте, Дарья Сергеевна.
Я подавила победную улыбку, ведь я победила. Все знают в суде нет истины, лишь ваша версия случившегося, против их. Так работает система правосудия: суть не в том, что правильно и честно, а в том, чтобы рассказать самую убедительную историю. И мою историю хотели выслушать.
— Если вы спросите меня знала ли я тех трех девушек которые у вас в бумагах так холоднокровно числиться как погибшие, я вам отвечу, что да. Я их знала, и они не просто погибшие, у них есть имена: Анна, Екатерина и Полина. Двадцать, двадцать три и двадцать пять лет. У них были жизни. У них были свои мечты, планы и цели, пока это все у них не забрал он. Аня закончила школу с красным дипломом и поступила в МГУ на бюджет, Катя занималась фигурным катанием и подрабатывала тренером, помогая маленьким детям осуществлять их мечты, Полина воспитывала пятилетнего сына и ухаживала за больной мамой. А теперь они мертвы. — я запнулась и в моем горле встал ком, я не моргая продолжила. — И все это потому, что мужчина, сидящий сейчас на скамье подсудимых, продал их каким-то отморозкам, которые издевались и насиловали их несколько дней, а потом выкинули на улицу словно мусор. Ему было плевать на них, на всех нас. Он продавал девушек, на месте которых могли бы быть вы или ваша сестра, подруга, дочь. Я прошу вас не видитесь на то, что вы видите, за этими очками и идеально выглоданной рубашкой, скрывается монстр, который не поскупиться опуститься на дно ради собственной выгоды. — я впервые за год посмотрела в его глаза и в моих глазах стояли слезы, а за ними была ненависть. —Я это точно знаю.
Слушание было окончено, дата последнего назначена, а я словно до сих пор не верила и не могла дышать. Он встал, на него надели наручники и конвой был готов вести Кастэра к выходу, как он резко поднял голову и прошептал, а все вокруг для меня в этот момент словно испарились:
— Как все складно, узнаю твой подчерк. Шлюха сдала своего сутенера...Весьма поэтично, не находишь?
Я замерла, словно меня только что ударили в солнечное сплетение. Я вылетела из здания суда со скоростью света и еще долго не могла надышаться. Я пришла в себя как раз в тот момент когда ко мне подошёл Павел и протянул сумку, которую я оставила в зале суда.