Поэтому первый сигнал практически всегда подает девушка. Мужчина никогда не выбирает ту, что не заинтересована, ну если он, конечно, нормальный мужчина, а не маньяк. Вы спросите: А как же инстинкт охотника? А я вам отвечу–это чушь. Никакой инстинкт не включится, если добыче не интересен охотник. Пустая трата времени. Другое дело, когда добыча хочет поиграть, набить себе цену или просто обладает вредным характером. Знаю, звучит цинично, но это мое личное наблюдение. Необязательно воспринимать его, как истину,
– Ну не знаю... – продолжила упираться Кристина, после того как официант ушел. –Кто в двадцать первом веке знакомиться в реальном мире? Я ничего о нем не знаю, я так не привыкла. Тем более я сейчас с вами здесь.
–Так мы уже закончили, я опаздываю к «секси айтишнику», а девочки тоже уже уходят. – парировала я, забирая ее пути на отступления.
– Да? – удивлено спросила Ульяна, но получив пинок под столом от Кейт, которая видимо соображает быстрее, все же включила мозги. –Эм...то есть да. Мы уже уходим.
– Ну вот и славно. – просияла я, искренне радостно заключив.
Наша встреча на этом подошла к концу я с чистым сердцем направилась в аэропорт, где меня ждал первый класс и почти двухчасовой полет.
В Питере меня встретил Дима лично и в сопровождении двух машин его охраны мы направились к нему домой, чтобы я могла оставить там вещи.
– К чему такая спешка, я только с самолета. – недовольно возмущалась я когда мы зашли в квартиру. –Могли бы провести вечер здесь.
–Нет, я забронировал стол в ресторане нам восемь. – заявил Дима, поторапливая меня.
– Ты заказал столик? – удивленно переспросила я.– То есть только одни? Не весь ресторан? Не похоже на тебя.
Я не веря покачала головой и направилась в его спальню.
– Не придуривайся, не успел забронировать весь, но хочу сходить с тобой именно туда.
–Ты и что-то не смог? – не унималась я.–А фамилию свою называл? Деньги предлагал?
– Ха-ха, очень смешно.
Меня искренне забавляло потешаться над ним, ведь я и правда прекрасно знала, как он любит кичиться своим статусом и порой пользоваться им чтобы чествовать свою уникальность. Дима в этом переплюнул даже Кейт, но, наверное, стоит признать, что у него на это были все права. Только вот зайдя в его комнату и включив свет меня словно перекосило, и я уже было подумала, что попала в день сурка:
–Да вы что все, блядь, сговорились? – я подошла и уставилась на картину, которая весела над камином, прямо напротив огромной кровати.
– Ты о чем? – спросил Дима, входя в комнату.
– Об этом метровом полотне с моим изображениям. – прошипела я, указывая на картину.
–Ну да, купил тут недавно. – сказал Дима будничным тоном, встав позади меня и тоже уставился на нее. –Нравиться?
– Ты нахрена ее в спальне повесил? – повернулась к нему лицом я продолжила возмущаться. –Извращенец?
– Да чего ты так злишься то? – он протянул руку, но я отпрянула от него, показывая, что я совершенно серьезно.
Я искренне была не то, чтобы возмущена, а даже зла на него. Я знала, что он купил картину, и даже не была удивлена этому. Но вешать ее в спальню...Я вновь перевела взгляд на полотно. Не понимаю, что именно сердило меня сильнее, то что он и правда не замечал как это странно, то что картину с моим изображением, попрошу заметить с изображением своей любовницы он повесил ни куда угодно а именно в спальню, чтобы просыпается и засыпает, смотря на нее, словно одержимый. Или то, что я поймала себя на мысли, что мне до одури не нравиться что картина Егора висит в спальне, словно предмет декора, который купили на барахолке. Я вдруг осознала, что даже несмотря на то, что Егор не был всемирно известным художником, вешать его творения, в которые он вкладывает душу на стену – кощунство. Его картины по моему мнению действительно заслуживает признания и уважения. А Дима купил ее лишь из-за меня. Не видя в полотне не искусства, не подтекста, не истории которое оно в себе несет. Егор достоин большего чем просто денег за картины, он достоин того, чтобы смысл его творения был познан и удостоен почтительного отношения.
– Сними ее! – прошипела я, посмотрев на него ледяным взглядом. –Я серьезно.
– Ревнуешь? – самодовольно заявил Дима. –Боишься, что я тут буду с Эмилией спать.
Я искренне усмехнулась его предположению. Ревность последнее чувство, которое я испытываю к нему. Да и вообще могу испытывать, если я в принципе могу до сих пор испытывать какие-либо чувства к мужчине.