– Такое будет происходить каждый раз, когда твои губы произнесут слово «нет», дорогая Дарья. Твоя игра с треском провалилась. Ненавижу лицемерие, – спокойно произносит мужчина. Продолжая тащить меня по полу, вырывая клочья волос из ее роскошной шевелюры.
– Пожалуйста, мне больно..., – хриплю я, когда ко мне возвращается дар речи. Я помогает себе ногами, чтобы не остаться без скальпа, но они скользят, ночнушка снова задралось от бесполезных попыток встать, но он сам отшвыривает меня на диван. —Я больше не буду. Я сделаю все, что ты скажешь... – заставляет говорить инстинкт самосохранения.
«Ты сама просила»
– Конечно, сделаешь, – пожимает плечами Павел, снисходительно улыбаясь.
Наклонившись, он хватает меня за шею и вжимает мою голову в сиденье.В квартире полная тишина, лишь редкие приглушенные всхлипы девушки и абсолютная тьма. Я слышу дыхание своего мучителя где-то совсем рядом. Когда он чуть уменьшает хватку и мне удается поднять голову я, инстинктивно закрывая глаза руками, и ощущает, насколько сильно опухла правая щека и нос. Я сжимаюсь в позу зародыша, пытаясь защититься от дальнейших действий зверя, с ледяным любопытством наблюдающего за мной.
Когда Павел снова хватает меня за волосы, чтобы подтащить к спинке дивана, я почти не чувствует боли, тело легко скользит. Я открываю глаза, с ужасом оглядываясь по сторонам. В квартире никого нет, никто и не что не смогут мне помочь. И в отличие от своей жертвы, Павел чувствовал себя комфортно и наслаждался происходящим. А я выглядела жалкой, разбитой шлюхой в порвавшейся в нескольких местах ночнушке, с опухшим лицом и размазанными по всему лицу кровью и слезами.Я закричала, когда несколькими резкими движениями Павел разорвал остатки платья, сдирая его с меня. Я вжималась в холодную обивку дивана под собой, пытаясь прикрыться. Но он не дал мне шанса.
– Не дергайся, сука! – рявкнул он, клацнув зубами, как бешеная собака, срывая остатки одежды, оставляя синяки на бледной коже от грубых прикосновений.
– Боже, это не со мной происходит, – шепчет я, глядя в стену перед собой.
На долю секунды в выражении черных глаз мужчины мелькает сомнение, потом легкое любопытство и снова ледяное равнодушие.
— Делай то, что прикажу, и тогда я ничего тебе не сломаю. Поняла? - спросил он стальным голосом.
Я кивнула, постепенно осознавая, что оказалась не в страшном сне, а в лапах самого настоящего маньяка. Резко вспомнила, что когда-то было со мной. Нельзя спорить и сопротивляться, необходимо выполнять любые требования, не смотреть в глаза, пытаться наладить контакт, заставить увидеть в себе человека, а не безропотную жертву.
Я попыталась повернуть голову, но увидев его лицо, стало еще хуже. Взгляд его темнеет от ярости, выбивая остатки дыхания, я успеваю вскрикнуть, прежде чем он грубо хватает за волосы на затылке, намеренно причиняя сильную боль. Дергает вверх, пока я не становлюсь в нужную ему позу. Клочки волос торчат между его пальцами, я беззвучно рыдаю, умоляя его остановиться, но тем самым провоцируя обратный эффект. Павел фиксирует голову и руки напротив своего паха, не давая пошевелиться. На очередную просьбу не делать «этого», сильный шлепок ладонью по ягодицам вызывает онемение и обжигающую боль. Из-за застилающих глаза слез, я не вижу, но слышу характерный звук расстегивающейся ширинки. Это было невыносимо больно и сразу показалось, что низ живота обожгло адским пламенем. Чувство наполненности и, жжение между ног, убивало.
Слишком остро.
Чрезмерно больно.
Но я не продолжала кричать или извиваться под ним. Многие думают что когда такое происходят ты начнешь кричать драться или протестовать, но по правде ты просто будешь ждать и молить про себя чтобы это просто кончилось. Вы никогда не почувствуете себя более беспомощными и жалкими чем в такие моменты.
Сама не поняла, когда по щекам полились слезы и лицо исказила гримаса боли, смешанной с отчаянием. Я лишь тихо всхлипывала и хватала воздух губами, но успокоиться не могла.
Павел явно не ожидал от меня такой реакции. Сразу он убрал ладонь от моей шеи и, судя по разомкнувшимся губам, хотел что-то сказать, но не стал этого делать.
Что-то во мне сломалось окончательно в этот момент из-за чего прерывистое дыхание, которое не позволяло в полной мере насытиться кислородом показала, что я задыхалась. И мне вдруг на секунду стало страшно, но не из-за того, что со мной только что сделал Павел, и не потому, что мне показалось что я не могу дышать. Мне стало страшно, потому что показалось что я могу умереть прямо сейчас, и я была бы этому рада.
Впервые в жизни я поняла, что мне не страшно умереть, что я, наоборот, очень бы этого желала. Я хотела бы умереть. И вот это по-настоящему страшно.
Я не двигалась, когда он закончил, я просто продолжала лежать в той же самой позе, еле дыша и смотреть в одну точку.
Я слышала где то на задворках своего сознания как он встал, слышала как застегивается его ширинка и даже то что он что то прохрипел уходя.Даже после того, как дверь захлопнулась я не пошевелилась.
Попыталась успокоиться и унять эмоции, что так яростно жгли сознание, превращая мысли в пепел, но не смогла остановить даже слез, которые так и продолжали течь у меня по щекам. И от этого я ощущала себя слишком уязвимой. Слабой и никчемной. Через какое-то время взвинчено подняла подрагивающую руку и, тыльной стороной ладони, начала остервенело тереть глаза. До боли и красных отметин на лице. Так, чтобы возникшее жжение перекрыло судорожные порывы к всхлипыванию и плачу. Кажется, помогло. Я немного успокоилась.
Во всяком случае, хотя бы внешне. Внутренне я все еще продолжала гореть.Встала и маленькими пошатывающимися шахами поплелась в ванну.
Я включила воду и посмотрела на себя в зеркало. Размазанная кровь по всему телу, синяки и ссадины, заплывшие и покрасневшие глаза, я грязная и мокрая, на мне его запах и я как будто все еще слышала его дыхание. Но когда я смотрела на свое отражение, самым ужасным было то, что такой я видела себя уже не в первый раз.
И не имеет значения что в прошлый раз был другой человек, а не Павел. Не имеет значения что в прошлый раз я не знала, что так будет.
С Павлом я знала. Знала, что он за человек и чего он хочет, что ему нравиться и что рано или поздно произойдет. Хоть я и думала, что смогу обезопасить себя и смогу его сдержать. Но как говорил Чак Паланик «Вещи, которыми ты владеешь, в конце концов овладевают тобой».
Ружье выстрелило, а животное выбралось на волю.