— Они ангелы, мистер Равенвуд, не единороги. Я и не ожидала, что вы узнаете посланцев Господа нашего, я не помню, чтобы когда-нибудь видела вас в церкви.
— Пусть тот, кто без греха, первый бросит камень, Миссис Линкольн, — Мэйкон замолчал, как будто давая миссис Линкольн минуту-две, чтобы осознать смысл сказанного, — что касается вашего первоначального мнения, вы абсолютно правы, миссис Линкольн. Я провожу много времени в своем доме, о чем не жалею. Это действительно очаровательное место. Но возможно, я должен проводить больше времени в городе, проводить больше времени со всеми вами. Оживить атмосферу, за неимением лучшего выражения.
Миссис Линкольн была в ужасе, а члены ДАР вертелись на своих сиденьях, нервно переглядываясь в страхе от одной мысли о подобном.
— По сути, если Лена не вернется в школу, ей придется обучаться на дому. Возможно, мне придется пригласить к себе нескольких ее двоюродных братьев и сестер. Я бы не хотел, чтобы она упустила социальный аспект образования. Некоторые из ее сестер очень хороши. Если не ошибаюсь, одну из них вы могли видеть на вашем Зимнем бал-маскараде.
— Это был не бал-маскарад…
— Прошу меня простить. Мне только лишь показалось, что те платья были костюмами, основанными на кричащей природе плюмажа.
Миссис Линкольн покраснела. Она уже больше не была всего лишь женщиной, радеющей за книжную цензуру. Теперь, судя по ее виду, с ней было лучше не связываться. Я волновался за Мэйкона. Я волновался за всех нас.
— Давайте будем честны, мистер Равенвуд. Вам нет места в этом городе. Не вы, не, скажем честно, ваша племянница не являетесь его частью. Я не думаю, что в вашем положении, вы можете выдвигать какие-то требования.
Выражение лица Мэйкона едва уловимо изменилось. Он прокрутил кольцо на пальце:
— Миссис Линкольн, я ценю вашу честность. Я буду с вами столь же откровенен. Будет смертельной ошибкой для вас, да, и для любого другого человека в этом городе, настаивать на подобной позиции. Видите ли, для меня это все немаловажно, а я, к вашему сведению, немного расточителен. Если вы будете препятствовать возвращению моей племянницы в Стоунвол Джексон Хай, я буду вынужден потратить некоторые сбережения. Кто знает, возможно, я открою здесь магазин розничной сети Wal-Mart.
Со скамеек еще раз дружно вздохнули.
— Это угроза?
— Вовсе нет. По совершенной случайности, я также владею землей, на которой находится Отель Южный Комфорт. Его закрытие весьма бы огорчило вас, миссис Сноу, так как в этом случае вашему мужу пришлось бы ездить намного дальше, чтобы встречаться со своими дамами, что, я уверен, вынудило бы его регулярно опаздывать на ужин. Мы же не можем допустить подобного, верно?
Мистер Сноу покраснел и спрятался за парой мужчин из футбольной команды, но Мэйкон только начал.
— Мистер Холлингсворт, вы выглядите очень семейным, сэр. Как и тот яркий цветок Конфедерации слева от вас, — Мэйкон жестом указал на даму из Школьного совета, сидящую рядом с Холлингсвортом. — Думается мне, что я видел где-то вас раньше вместе. Я могу поклясться…
Мистер Холлингсворт покачнулся:
— Конечно нет, мистер Равенвуд. Я женатый человек!
Теперь Мэйкон обратил свое внимание на лысеющего человека, сидящего по другую сторону от мистера Холлингсворта:
— И мистер Эбитт, если я решу прекратить аренду земли Уэйворд Дог, то где же вы будете пить по вечерам, когда ваша жена думает, что вы занимаетесь в Группе «Библия — святая книга»?
— Уилсон, как ты мог! Использовать имя нашего Господа Всемогущего как алиби. Тебе непременно гореть в аду за это! — миссис Эбитт собрала свою сумочку и стала пробираться к проходу.
— Это неправда, Розали!
— Неправда? — Мэйкон улыбнулся. — Я даже не могу себе представить, что бы мне рассказал Страшила, если бы мог говорить. Знаете, он был внутри и снаружи каждого двора и стоянки в вашем прекрасном городе, и я держу пари, что видел он предостаточно.
Я проглотил смешок.
Страшила навострил уши, услышав свою кличку, и больше, чем несколько человек вжались в свои сиденья, как будто бы Страшила мог открыть рот и заговорить. Хотя после ночи на Хэллоуин я бы не удивился, и с учетом репутации Мэйкона Равенвуда, никто в Гатлине не был бы слишком удивлен.
— Как вы видите, в этом городе немало людей, которые не так уж честны. Таким образом, вы можете себе представить мое беспокойство, когда я узнал, что четыре девочки-подростка являются единственными свидетелями тех жестоких обвинений, выдвинутых против моей семьи. Можем ли мы проигнорировать данное обстоятельство? Не будет ли это не по-джентльменски, сэр?