Не надо было этого делать.
Почему нет? Ты же моя девушка, и я скучаю по тебе.
Пятьдесят четыре дня, Итан. Это все, что у меня есть. Самое время прекратить притворяться, что мы можем что-либо изменить. Будет легче, если мы оба примем это.
Она говорила об этом так, словно подразумевала нечто большее, чем просто день ее рождения. Она говорила о других вещах, которые мы изменить не в силах.
Она отвернулась, но я успел поймать ее за руку прежде, чем она совсем повернулась спиной ко мне. Если она имеет в виду то, что я подумал, то я хотел, чтобы она смотрела мне в глаза, когда будет это говорить.
— Что ты имеешь в виду, Ли? — я с трудом задал этот вопрос.
Она отвела взгляд.
— Итан, я знаю, ты думаешь, что все еще может закончиться хорошо, какое-то время я тоже в это верила. Но мы живем в разных мирах, и в моем мире одного сильного желания вовсе не достаточно, чтобы это произошло, — она не могла смотреть мне в глаза. — Мы слишком разные.
— Ага, теперь мы слишком разные? И это после всего того, через что мы с тобой прошли? — мой голос становился все громче. Несколько человек остановилось и уставилось на меня. Они даже не смотрели на Лену.
Но это так. Ты — смертный, я — маг, и даже пусть эти миры пересекаются, они все равно разные. Мы не можем жить сразу в двух.
На самом деле она говорила, что это именно она не сможет жить в двух мирах… Эмили и Саванна, баскетбольная команда, мистер Линкольн, мистер Харпер и Ангелы Джексона — они, наконец-то, получали то, чего добивались.
Ты это из-за дисциплинарного комитета? Не позволяй им…
Дело не только в заседании. Во всем сразу. Я не принадлежу этому миру, Итан. В отличие от тебя.
Теперь я, значит, один из них? Ты это хотела сказать?
Она закрыла глаза, и я практически увидел, хоровод мыслей у нее в голове.
Я не говорю, что ты такой, как они, но ты один из них. Именно здесь ты прожил всю свою жизнь. И после того, как это все закончится, после моего Призвания, ты все еще будешь тут. Тебе снова придется ходить по этим коридорам и улицам, а меня, возможно, здесь уже не будет. Но ты-то останешься здесь, и неизвестно как надолго, а ты сам говорил, что люди в Гатлине никогда и ничего не забывают.
Два года.
Что?
Я здесь останусь еще только на два года.
Два года — это очень большой срок, чтобы быть невидимкой все это время. Поверь мне, я это знаю.
Какое-то время мы оба молчали. Она просто стояла, отрывая клочки бумаги от спирали ее блокнота.
— Я устала бороться с этим. Я устала притворяться, что я нормальная.
— Ты не можешь сдаться. Только не сейчас, после всего этого. Ты не должна дать им выиграть.
— Они уже это сделали. Они победили в тот день, когда я разбила окно на английском.
Что-то в ее голосе подсказало мне, что она решила покончить не только с Джексоном.
— Ты бросаешь меня? — я затаил дыхание.
Пожалуйста, не усложняй все. Я тоже этого не хочу.
Так не делай этого.
Я не мог дышать. Я не мог думать. Казалось, что время опять остановилось, как это было на обеде в День благодарения. Только на этот раз здесь не было никакого волшебства. Это было что-то прямо противоположное волшебству.
— Я просто думаю, что во многом так будет легче. Это не меняет моих чувств к тебе, — она посмотрела на меня, в ее огромных зеленых глазах блестели слезы.
А затем она повернулась и стремительно пошла по коридору, в котором было так тихо, что падение карандаша показалось бы грохотом.
Веселого Рождества, Лена.
Но ответа не было. Она ушла, и к этому мне было не подготовиться ни за пятьдесят три дня, ни за пятьдесят три года, и даже ни за пятьдесят три столетия.
А пятьдесят три минуты спустя я сидел за столом в одиночестве в переполненном кафетерии, что уже само по себе говорило о многом, и смотрел в окно. По небу плыли облака, и Гатлин весь окрасился в серый цвет. Я бы не назвал это штормом, ведь снега не было уже много лет. Если нам везло, то за весь год могло выпасть несколько снежинок, но никогда снег не шел целый день с того момента, как мне исполнилось двенадцать.
Я хотел, чтобы пошел снег. И я бы хотел отмотать последние события обратно, чтобы вновь оказаться в коридоре с Леной. Я бы хотел сказать ей, что мне абсолютно наплевать на то, что все в городе меня ненавидят, потому что это на самом деле не имеет ни малейшего значения. Я был потерян до того, как обрел ее в своих снах и до той нашей встречи под дождем. Я знаю, что все выглядело так, словно это я постоянно спасаю Лену, но на самом деле это она спасала меня, и я не был готов к тому, что она внезапно перестанет это делать.