— У нас осталась последняя песня, написанная моим хорошим другом для кое-кого весьма особенного в Джексон Хай. Ты узнаешь, кто ты.
Огни на сцене погасли. Линк снял свою толстовку, и они снова вспыхнули со звенящим звуком гитары. Он был одет в футболку Ангелов Джексона с оборванными рукавами, которая выглядела на Линке нелепо ровно настолько, насколько он этого хотел. Если бы только его мама могла его видеть сейчас.
Он наклонился к микрофону и принялся творить свое собственное маленькое заклинание.
Падшие ангелы кружат вокруг меня
Страдание умножает лишь страдание
Твои сломанные стрелы убивают меня
Почему ты этого не замечаешь?
То, что ты ненавидишь, становится твоей судьбой
Твоим роком, падший ангел.
Это была Ленина песня, которую она написала для Линка.
Музыка нарастала, и каждый Ангел принялся раскачиваться в такт этому направленному на них гимну. Может, это все было из-за Ридли, а может, она была тут не при чем. Дело было в том, что когда музыка закончилась, и Линк швырнул свою крылатую футболку в костер, я вдруг почувствовал, что вместе с этой футболкой в огне сгорело кое-что большее. Все, что казалось таким трудным и непреодолимым долгое время, просто превратилось в дым.
Еще долгое время после того, как «Трясуны» перестали играть, и даже после того, как нигде нельзя было найти Ридли и Линка, Саванна и Эмили по-прежнему были милы с Леной, и вся баскетбольная команда снова разговаривала со мной, но я все равно искал какой-то знак, леденец или еще что-нибудь. Ту самую основную нить, дернув за которую можно было распустить весь свитер.
Но ничего не было. Только луна, звезды, музыка, огни и толпа. Мы с Леной уже больше не танцевали, но все еще обнимали друг друга. Мы покачивались туда-сюда, и по моим венам неслись потоки холода и жара, и электрические разряды. Мы находились в своем собственном пузыре, пока звучала хоть какая-то музыка. Мы больше не были одни в нашей пещерке под ее одеялом, но это все равно было прекрасно.
Лена мягко отстранилась, словно что-то внезапно пришло ей в голову, и посмотрела на меня. Она глядела на меня так, словно видела впервые.
— Что-то случилось?
— Ничего. Я…. - она нервно прикусила губу и глубоко вздохнула. — Просто… Просто я хочу кое-что тебе сказать.
Я попытался прочитать ее мысли, ее выражение лица, хоть что-то. Потому что у меня вновь появилось то жуткое ощущение, как было тогда, когда мы стояли в коридоре Джексона за неделю до Рождества, а не здесь и сейчас на поле Гринбрайера. Мои руки все еще обнимали ее за талию, и я с трудом подавил порыв притянуть ее поближе, чтобы она поняла, что не сможет уйти.
— В чем дело? Ты можешь сказать мне все, что угодно.
Она положила руки мне на грудь.
— В случае если вдруг что-то произойдет, я хочу, чтобы ты знал…
Она заглянула в мои глаза, я услышал все так четко, словно она прошептала мне это на ухо, и это значило гораздо больше, чем если бы она сказала это громко вслух. Она произнесла эти слова именно таким способом, который был наиболее важным для нас. Тем способом, которым мы обрели друг друга с самого начала. Тем способом, которым мы всегда сможем найти друг друга.
Я люблю тебя, Итан.
Какое-то время я не знал, что ей ответить, потому что простого «Я люблю тебя», казалось, будет недостаточно. И эти слова не могли выразить все, что я хотел сказать: как она спасала меня от этого города, от моей жизни, от моего отца. От себя самого. Как три слова могут все это выразить? Не могут, но я все равно произнес их, потому что именно так я и думал.
Я тоже люблю тебя, Ли. Мне кажется, я всегда тебя любил.
Она снова прижалась ко мне, положив голову мне на плечо, и я почувствовал, как ее волосы греют мне щеку. И я почувствовал кое-что еще. Ту частичку ее души, которая, как мне казалось, никогда мне не откроется; тот уголок души, который был закрыт для всего остального мира. Я почувствовал, как эта дверца приоткрылась ровно настолько, чтобы впустить меня. Она подарила мне частичку себя, ту самую частичку, которая принадлежала лишь ей. И я хотел запомнить это ощущение и это мгновение словно фотографию, к которой можно было бы вернуться тогда, когда захочешь, и снова взглянуть на нее
Я хотел, чтобы это мгновение длилось вечно.
Но, как оказалось, у нас оставалось не более пяти минут.
Глава 31 Одиннадцатое февраля. Девушка с леденцом
(переводчик: Елена ♥Ева♥ Туманова)
Лена и я все еще кружились под музыку, когда Линк пробился к нам через толпу:
— Эй, друг, я ищу тебя повсюду, — Линк согнулся пополам и уперся ладонями в колени, пытаясь привести дыхание в норму.