Райан выглядела так, будто вот-вот заплачет:
— Страшила тоже ранен?
В дальнем углу комнаты кашлянул Линк:
— И моя мама. Я имею в виду, я знаю, какой она была головной болью, и все такое, но, может, она могла… могла бы помочь моей маме?
— И маме Линка.
Бабушка снова затолкала Райан себе за спину и погладила ее по щеке. Она оправила свитер и разгладила юбку.
— Ну что ж, идем. Я и Дель. Рис, останься здесь, со своей сестрой. И скажи отцу, куда мы ушли.
— Бабушка, мне нужна Райан.
— На сегодняшнюю ночь я побуду Райан, Итан, — она взяла сумку.
— Я не уйду отсюда без Райан, — настаивал я на своем.
Слишком многое было поставлено на карту.
— Мы не можем привести туда ребенка, не обретшего Призвания, не в ночь Шестнадцатой Луны. Ее могут убить, — Рис посмотрела на меня так, будто я был идиотом.
Я опять оказался не в теме.
В утешительном порыве Дель взяла меня за руку:
— Моя мать — Эмпат. Она очень восприимчива к чужим способностям и может на время перенимать их. Сейчас она позаимствовала силу Райан. Это продлится не очень долго, но пока она может делать все то, на что способна Райан. И, несомненно, Бабушка уже была Призвана, лет так дцать назад. Так что мы пойдем с тобой.
Я взглянул на мобильник. 11:49.
— Что, если мы не успеем вовремя?
Мэриан улыбнулась и подняла книгу:
— Я никогда еще не доставляла никого в Гринбрайер. Дель, как ты думаешь, сможешь найти дорогу?
Тетя Дель кивнула, надевая очки:
— Времявороты с легкостью находят старинные двери. Это с совсем новыми моделями у нас возникают небольшие проблемы, — она снова скрылась в Туннелях, следуя за Мэриан и Бабушкой.
Мы с Линком поднялись на ноги, и пошли за ними.
— Для кучки пожилых дам, — Линк задыхался, — они и впрямь знают толк в передвижениях.
На этот раз проход был маленьким и обваливался на глазах, с точечными вкраплениями черного и зеленого мха, растущего по стенам и потолку. Скорей всего, и в полу тоже, но я не мог видеть их из-за теней. Вереницей из пяти покачивающихся факелов мы передвигались в кромешной тьме. Так как мы с Линком замыкали вереницу, дым попадал нам в глаза, отчего их жгло, и они слезились.
Как только мы подошли поближе к Гринбрайеру, мне показалось, что нас окутало дымом, который начал просачиваться в Туннели, и он шел вовсе не от наших факелов, а из невидимых отверстий, ведущих к внешнему миру.
— Это здесь, — Тетушка Дель откашлялась, осторожно пробираясь по краю прямоугольного прохода в каменной стене.
Мэриан соскребла мох и открыла дверь. Lunae ключ подошел идеально, как если бы замок открывали всего несколько дней назад, а не сотни тысяч дней назад. Дверь была не дубовой, а сделанной из камня. Я не мог поверить, что тете Дель хватило сил открыть ее.
Тетушка Дель остановилась на лестнице и жестом пригласила меня войти. Она знала, что у нас почти не осталось времени. Поднимаясь по каменным ступеням, я вдыхал сырой воздух и нагибался, чтобы не задевать головой свисающий с потолка мох. Я вылез из туннеля, но, выбравшись на самый верх, замер. Я увидел каменную надгробную плиту, где столько лет пролежала Книга Луны.
И я знал, что это была та самая плита, потому что сейчас на ней лежала Книга.
Та самая книга, которая сегодня утром исчезла с полки в моем шкафу. Я понятия не имел, как она тут оказалась, но на расспросы не было времени.
Звуки пожара я услышал раньше, чем увидел его.
Огонь неистовствовал, сея вокруг гнев, хаос и разрушение. И он был повсюду. Смог в воздухе был настолько плотным, что я задыхался из-за него. Жаром мгновенно опалило волосы на моих руках. Это было похоже на видения медальона или даже, что еще хуже, на последний из моих кошмаров — тот, в котором Лена сгорела в огне.
То самое чувство, что я ее теряю. Оно становилось явью.
Лена, ты где?
Помоги Дяде Мэйкону.
Ее голос становился все слабее. Я отогнал от себя дым, чтобы разглядеть дисплей телефона.
11:53. Семь минут до полуночи. Времени у нас почти не осталось.
Бабушка схватила мою руку:
— Не стой истуканом. Нам нужен Мэйкон.
Мы с бабушкой, взявшись за руки, побежали в гущу огня.
Ведущая к кладбищу длинная аллея из образующих арку ивовых деревьев и прилегающие к ней сады полыхали огнем. Кустарниковые и заостренные дубы, карликовые пальмы, розмарины и лимоны — все деревья были в огне. Я услышал вдалеке последние несколько залпов. Праздник на Медовом Холме завершался, и я знал, что участники Реконструкции вскоре соберутся на фейерверк, как будто фейерверк в Безопасной зоне мог сравниться с тем, что происходило здесь сейчас. Горели и сад, и поляна, окружавшие склеп.