— Старую грязную ложку?
— Именно.
— Могу поспорить, Амму это злило.
— Это ее бесило. Нет, погоди, она была, — я наполнил лёгкие кислородом, — Р.А.З.Ъ.Я.Р.Е.Н.А.
— Девять по вертикали? — засмеялась Лена.
— Наверное.
— Это мамино, — она показала мне один из амулетов на своей серебряной цепочке, которую, казалось, никогда не снимала. Это была крохотная золотая птичка. — Ворон.
— Из-за значения Равенвуда — Вороний лес?
— Нет. Вороны самые могущественные птицы в мире магов. Легенды рассказывают, будто они могут впитывать энергию и воплощать её уже в другом виде. Иногда их даже боятся из-за их силы, — она отпустила ворона, и он вернулся на своё место между плоским кругляшом со странной выгравированной надписью и чёрной стеклянной бусинкой.
— У тебя так много амулетов.
Заправив прядь волос за ухо, она посмотрела вниз на цепочку:
— Это не то, чтобы амулеты, просто вещи, которые что-то значат для меня, — она вытащила колечко от банки из-под содовой. — Это от моей первой апельсиновой содовой, которую я пила, сидя на крыльце нашего дома в Саванне. Бабушка купила её мне, когда я прибежала из школы вся в слезах оттого, что не обнаружила ни одной валентинки в своём ящике в школе.
— Мило.
— Ну, разве что, под этим ты понимаешь «трагично».
— Мило, что ты сохранила колечко.
— Я всё храню.
— А это что? — я указал на чёрную бусинку.
— Её мне подарила моя тётя Твила. Их делают из камней, которые можно найти только на Барбадосе, в удалённых районах острова. Она сказала, на удачу.
— Классное ожерелье, — по её бережному отношению к каждой вещице на этой цепочке было видно, насколько она дорожит ими.
— Знаю, выглядит как связка мусора. Но я никогда не останавливалась в каком-то городе надолго. Не жила подолгу в одном доме, в одной комнате, и иногда кажется, что эти кусочки моего прошлого на этой цепочке — всё, что у меня есть.
Вздохнув, я сорвал небольшую травинку:
— Хотел бы я пожить хоть в одном из тех городов, в которых ты была.
— Но здесь твои корни. Лучший друг, которого ты знаешь с детства; дом с комнатой, которая всегда принадлежала тебе. Да у вас в доме наверняка есть косяк весь в отметках твоего роста.
И у меня такой действительно был.
Ведь есть же?
Я легонько толкнул её плечом:
— Могу замерить твой рост на своём косяке. Увековечим твою память в доме Уэйтов.
Улыбнувшись, она прижала своё плечо к моему. Краешком глаза я видел, как лучи заходящего солнца ласкают ее кожу, освещая и страничку в её блокноте, и локон тёмных волос, и носок её чёрной кеды.
Насчёт кино. Пятница подходит.
Она положила недоеденный батончик мюсли в блокнот и закрыла его.
Носы наших потрёпанных кед соприкоснулись.
Чем больше я думал о пятнице, тем больше нервничал. Официально это не было свиданием, это я понимал. Но это и было отчасти проблемой. Я хотел, чтобы мы пошли именно на свидание. А что бы вы делали, если бы понимали, что девушка, к которой у вас чувства, едва ли готова признать что вы, хотя бы, друзья? Девушка, чей дядя вышвырнул вас из своего дома, да и в вашем доме ей рады не будут… Девушка, которую ненавидят все вокруг… Девушка, с которой у вас одинаковые сны, но вряд ли одни и те же чувства…
Я не знал, что делать, поэтому предпочёл бездействие. Но это не помешало мне думать о Лене, и в четверг вечером я чуть было не сорвался и не поехал к ее дому, я был бы уже там, если бы её дом был в пределах города, и если бы у меня была машина, и если бы её дядя не был Мэйконом Равенвудом. Только все эти "если" удержали меня от того, чтобы не выставить себя дураком.
Каждый день проходил так, словно я жил не своей жизнью. Со мной никогда ничего не происходило, а теперь со мной случалось абсолютно все — под «всем» я имел в виду Лену. Время то неслось, то тянулось целую вечность. Казалось, что я надышался чистого кислорода, и мой мозг теперь страдает от перенасыщения. Облака стали куда интереснее; школьный кафетерий перестал быть таким отвратительным; музыка стала лучше; старые шутки вновь стали смешными, а школа из набора серо-зеленых прямоугольных зданий превратилась в карту мест, где бы я мог с ней встретиться. Я начал замечать за собой, что улыбаюсь без причины, что, засунув в уши наушники, в голове я прокручиваю наши разговоры просто, чтобы ещё раз вспомнить ее голос. Я уже видел, как такое происходит с другими.