Но, тем не менее, это был ее выбор, и мне он был понятен. Нет ничего удаленнее от Эмили Ашер, чем последний ряд.
Наверно, стоило предупредить её о том, что парочки обычно не ждали начала заставки и выключения света. Мы оба уставились в наше ведёрко с попкорном, потому что это было безопасней всего.
Почему не предупредил заранее?
Я не знал.
Лжец.
Я буду вести себя как истинный джентльмен. Обещаю.
Стараясь сменить ход мыслей и размышляя обо всем подряд, о погоде и баскетболе, я потянулся за попкорном. Лена сделала то же самое, наши руки соприкоснулись на секунду, и хоровод горячих и холодных мурашек закружился вверх по моей руке. Атака. Перехват. Защита. Жаль, что в школьном пособии по баскетболу не так уж много приёмов игры. Все будет гораздо труднее, чем я думал.
Фильм показывали ужасный. Уже через десять минут я знал, чем он закончится.
— Это он, — прошептал я.
— Что?
— Этот парень. Убийца — он. Пока не знаю, кого он убьёт, но это он, — ещё одна причина, по которой Линк не хотел сидеть со мной рядом: я всегда с самого начала знал, чем закончится фильм, и не мог держать это в себе. Для меня поход в кино был своеобразным кроссвордом. По этой же причине я хорошо играл и в компьютерные игры, и в обычные. Папу в шашки всегда обыгрывал, с первого хода зная, чем закончится партия.
— Откуда знаешь?
— Просто знаю.
Ну и как это все закончится?
Я знал, о чем именно она говорит. И впервые в жизни у меня не было ответа на вопрос.
Хорошо. Всё будет очень, очень хорошо.
Врешь. Давай сюда карамельки.
Засунув руку в карман моей толстовки, она принялась за поиски. Но ошиблась карманом, и вместо конфет нашла то, что совсем не ожидала обнаружить. Маленький мешочек с хорошо нам известным содержимым — медальоном. Лена резко села, вытащив находку из моего кармана и держа его так, словно он был дохлой мышью.
— Зачем ты до сих пор носишь его со собой?
— Тише, — забавно, мы мешали людям вокруг нас, а ведь фильм они смотреть и не собирались.
— Не могу оставить дома. Амма думает, что я его закопал.
— Может и стоило это сделать.
— Не важно, эта штука себе на уме. Почти никогда не работает. Ты сама знаешь все разы, когда он сработал.
— Заткнитесь уже, — парочка на нижнем ряду отвлеклась, чтобы глотнуть кислорода. Подпрыгнув от неожиданности, Лена уронила медальон. Мы одновременно потянулись за ним. Словно в замедленной съёмке я смотрел, как выпал платок. Я едва видел белый сверток в темноте. Огромный экран превратился в ослепительно яркую вспышку света, и мы уже чувствовали запах гари…
Спалили дом с женщинами внутри…
Это не правда. Мама. Евангелина. Мысли Женевьевы путались. Может, ещё не поздно. Она бросилась бежать, не обращая внимания на колючую хватку кустов, удерживающих ее, на крики Итана и Иви, взывающих к ней. Кусты расступились и перед тем, что когда-то было домом, построенным ее дедушкой, она увидела двух федератов, ссыпающих полный поднос серебра в вещевой мешок. Женевьева из всполохов огня облаком дымящейся черной ткани пронеслась мимо них.
— Какого чёрта?!
— Хватай ее, Эмметт! — крикнул один парень другому.
Женевьева летела вверх по лестнице, задыхаясь от дыма, валившего из того, что когда-то было дверным проемом. Она была не в себе. Мама. Евангелина. Она чувствовала, как её лёгкие заполнились гарью. Она поняла, что падает. Это из-за дыма? Неужели она теряет сознание? Нет, с ней происходило что-то другое. Кто-то схватил её за запястье и потащил вниз.
— Куда это ты собралась, девчонка?
— Отпустите! — закричала она осипшим из-за гари голосом. Он протащил ее спиной по всем ступеням, пока волок вниз; перед её глазами расплывались пятна голубого с золотым. Тут же она ударилась головой. В глазах потемнело, и липкая жидкость заструилась в ворот ее платья. Головокружение и растерянность смешались с отчаянием.
Выстрел. Громкий звук вернул её к реальности, прорезавшись из темноты. Хватка, сжимавшая ее руку, ослабла. Она попыталась сфокусировать взгляд.
Раздались ещё два выстрела.
Господь, сохрани маму и Евангелину. Но она слишком о многом просила, а может просила не о том. Когда она услышала падение третьего тела, ее сознания хватило, чтобы увидеть, как по серой шерстяной куртке Итана расплывается кровавое пятно. Застрелен солдатами, с которыми он в свое время отказался сражаться.