— А у твоих родителей были силы? — я ненавидел упоминать ее родителей, я знал каково это, говорить о своем умершем родителе, но мне надо было знать.
— Да. Они есть у всех в моей семье.
— А что они умели? Что-то похожее на твое?
— Я не знаю. Бабушка никогда не рассказывала. Я же говорила тебе, это было так, словно их не существовало никогда. Из-за чего я думаю, ну, знаешь что.
— Что?
— Может быть, если они были Темными, то и я буду Темной тоже.
— Не будешь.
— С чего ты взял?
— С того, что у нас общие сны. С того, что, заходя в комнату, я знаю, будешь ты там или нет.
Итан.
Это так.
Я прикоснулся к ее щеке и тихо сказал:
— Я не знаю, откуда я знаю, я просто знаю.
— Я знаю, что ты веришь в это, но знать ты не можешь. Я сама не знаю, что будет со мной.
— Все это просто несусветная чушь! — как и весь сегодняшний вечер. Я не хотел этого говорить, по крайней мере, не вслух, но был рад, что сказал.
— Что?
— Весь этот бред о судьбе. Никто не может решить, что случится с тобой, за тебя. Никто, кроме тебя.
— Нет, если твоя фамилия Дюкейн, Итан. Другие маги могут выбирать, но не мы, не наша семья. Когда мы получаем Призвание в шестнадцать лет, мы становимся Темными или Светлыми. Нет права выбора.
Я приподнял ее голову:
— Значит ты Созидатель. И что с этим не так?
Я посмотрел ей прямо в глаза, я знал, что я сейчас поцелую ее, и я знал, что беспокоиться не о чем, пока мы с ней вместе. И в эту секунду я поверил, что мы неразлучны навечно.
Я перестал думать о расписании тренировок в Джексоне и позволил ей увидеть, что я чувствую, что было у меня на уме, что я собираюсь сделать, и сколько времени потребовалось, чтобы унять свои нервы.
Ох.
Ее глаза стали шире, больше и зеленее, как будто это было возможно.
Итан… я не знаю.
Я наклонился и поцеловал ее. Губы у нее были соленые, как ее слезы. На этот раз не тепло, а электрический ток пронзил меня от моих губ до пяток. Я чувствовал покалывание в кончиках пальцев. Ощущения были те же, как тогда, когда я восьмилетний по наущению Линка сунул руку в розетку. Она закрыла глаза и притянула меня к себе, на одну минуту все вокруг стало идеальным. Она целовала меня, ее губы улыбались под моими прикосновениями, и я знал, что она ждала меня, возможно так же долго, как я ждал ее. Но потом с той же скоростью, с какой она открылась мне, она закрылась вновь. Или, вернее, оттолкнула меня.
Итан, нельзя этого делать.
Почему? Я думал, наши чувства взаимны.
А может это не так. С ее стороны.
Я смотрел на нее с расстояния ее вытянутых рук, все еще прикасающихся к моей груди. Она вполне могла почувствовать, как колотится мое сердце.
Не в этом…
Она начала отворачиваться, и в очередной раз собралась сбежать, как в тот день, когда мы нашли медальон в Грибрайере, как в ту ночь, когда она оставила меня одного на крыльце. Я схватил ее за запястье и сразу же почувствовал тепло:
— Тогда в чем дело?
Она обернулась, я попробовал уловить ее мысли, но ничего не услышал:
— Я знаю, ты думаешь, у меня есть выбор в том, кем мне быть, но это не так. И то, что сегодня натворила Ридли, это такая мелочь. Она могла убить тебя, и может быть убила бы, если бы я ее не остановила, — она глубоко вздохнула, глаза подозрительно заблестели, — в подобное могу обратиться и я, в монстра, веришь ты в это или нет.
Я вновь обнял ее руками за шею, не взирая на сопротивление, она еще говорила:
— Я не хочу, чтобы ты увидел меня такой.
— Мне все равно, — я поцеловал ее в щеку.
Она слезла с кровати, вынимая свою руку из моей.
— Ты не понимаешь, — она показала мне ладонь. 122. Сто двадцать два дня, написанные голубыми чернилами, будто показала, что это все, что нам осталось.
— Я понимаю. Ты боишься. Но мы что-нибудь придумаем. Мы должны быть вместе.
— Нет. Ты смертный. Ты не понимаешь. Я не хочу, чтобы ты пострадал, но именно это случится, если ты будешь слишком близко ко мне.
— Слишком поздно.
Я слышал каждое произнесенное ею слово, но я знал одну вещь.
Я уже влип в это все по уши.
Глава 13 Девятое октября. Предки
(переводчик: Ирина Ийка Маликова)
Все это имело смысл, пока мне это говорила прекрасная девушка, теперь же, когда я снова был дома и в своей собственной кровати, смысл начал ускользать. Даже Линк ни за что мне не поверит. Я попытался представить себе подобный разговор — девушка, которая мне нравится, чье настоящее имя я не знаю, — ведьма, простите, Маг, и у нее в семье сплошные Маги, и через пять месяцев она внезапно узнает добро она или зло. Она может устраивать ураганы в помещениях и разбивать окна. И я сам могу видеть прошлое, прикасаясь к медальону, который Амма и Старик Равенвуд (к слову, он вовсе не затворник) велели мне закопать. Медальон, который материализовался на шее женщины на картине в Равенвуде, который, кстати, не дом с приведениями, а великолепно отреставрированный особняк, кардинально меняющийся каждый раз, когда я прихожу туда встретиться с девушкой, обжигающей, встряхивающей, пробивающей меня током одним только своим прикосновением.