— Итак, давай закончим с этим. У нас мало времени. Мы должны выяснить местонахождение Сараф…
— Тсссс, — зашипела она, — не произноси Ее имени, не этой ночью. Мы не должны быть здесь. Для белой магии необходима середина лунного цикла, а полнолуние — для черной. Мы здесь в неподходящую ночь.
— У нас нет выбора. Я боюсь, что сегодня вечером случился очень неприятный эпизод. Моя племянница, обратившаяся в день своего Призвания, объявилась сегодня, в Дни Сбора.
— Дочь Дель? Эта Темная опасна?
— Ридли. Понятно, что неприглашенная. Она переступила порог вместе с парнем. Я хочу знать, было ли это совпадением.
— Не к добру. Не к добру. Это не к добру, — Амма в гневе раскачивалась на пятках.
— Ну?
— Совпадений не бывает. Ты знаешь.
— Хоть в этом мы сошлись.
Я никак не мог переварить происходящее. Мэйкон Равенвуд, никогда не выходивший из дома, стоял посреди болота и спорил с Аммой, — я и понятия не имел, что они знакомы, — о нас с Леной и о медальоне.
Амма опять рылась в сумке:
— Ты принес виски? Дядя Абнер обожает виски УайлдТоки.
Мэйкон протянул бутылку.
— Просто поставь ее сюда, — сказала она, указывая на землю, — и отойди в сторону.
— Вижу, ты до сих пор боишься прикасаться ко мне, после стольких лет.
— Я ничего не боюсь. Просто будь сам по себе. Я тебя о твоих делах не спрашиваю, и ничего знать о них не хочу.
Он поставил бутылку на землю в нескольких шагах от Аммы, она взяла бутылку, налила из нее виски в невысокий бокал и выпила. В жизни не видел, чтобы Амма пила что-то крепче сладкого чая. Потом вылила немного алкоголя на траву возле могилы:
— Дядя Абнер, мы нуждаемся в твоей помощи. Я вызываю твой дух.
Мэйкон кашлянул.
— Ты испытываешь мое терпение, Мельхиседек.
Амма закрыла глаза, подняла руки к небу, расставив их в стороны, и запрокинула голову, будто говорила с луной. Потом наклонилась вперед и вытряхнула свой маленький мешочек, который до этого вынула из сумочки. Содержимое мешочка высыпалось на могилу. Крохотные куриные косточки. Я надеялся, что это косточки не того жареного цыпленка, требуху от которого я выкинул сегодня днем, но было у меня ощущение, что это именно они.
— Что они говорят? — спросил Мэйкон.
Ее пальцы пробежались по костям, выуживая их в траве:
— Я не задавала вопроса.
Его невозмутимость дала трещину:
— У нас нет на это времени! Что за польза от твоего Видения, если ты ничего не видишь? У нас меньше пяти месяцев до ее шестнадцатилетия. Если она Обернется, она проклянет всех нас, и смертных, и Магов. У нас есть обязательства, обязательства, которые мы приняли на себя добровольно много лет назад. Ты перед своими смертными, а я перед магами.
— Я не нуждаюсь в твоем напоминании мне об обязательствах. И сбавь-ка громкость, слышишь меня? Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих клиентов пришел сюда и увидел нас вместе. Что люди скажут? Про такого добропорядочного человека, как я? Не порть мне дела, Мельхиседек.
— Если мы не выясним, где Сараф… где Она, и что она задумала, у нас будут гораздо большие проблемы, чем неприятности в твоем маленьком бизнесе, Амари.
— Она Темная. С такими, как она, никогда не узнаешь, куда ветер дует. Это как пытаться угадать, где выпадет смерч.
— Пусть так. Но я должен знать, если она попытается вступить в контакт с Леной.
— Не «если», а «когда», — Амма снова закрыла глаза и прикоснулась к амулету на своем ожерелье, которое она никогда не снимала. Это был диск с гравировкой в виде чего-то, похожего на сердце, из верхушки которого выдвигался крест. Рисунок был потертым от тех тысяч раз, когда Амма терла его, как делала это сейчас. Она шептала какое-то заклинание на непонятном мне языке, но где-то я его уже слышал.
Мэйкон шагал тюда-сюда в нетерпении. Я зарылся в сорняки, стараясь не издать ни звука.
— Я не могу ничего увидеть сегодня. Все мутно. Видимо, у дяди Абнера нет настроения. Уверена, это ты что-то сказал.
Видимо, это стало последней каплей, потому что лицо Мэйкона изменилось — его бледная кожа засветилась в темноте. Когда он вышел на свет, острые черты его лица стали пугающими:
— Хватит этих игр. Темный маг вошел в мой дом сегодня, это само по себе невозможно, но она пришла в дом с твоим парнем, Итаном, что может значить только одно — у него есть сила, и ты скрываешь это от меня.
— Чушь. У этого парня есть сила так же, как у меня есть хвост.
— Ошибаешься, Амари. Спроси Предков. Спроси кости. Нет другого объяснения. Дело в Итане. Равенвуд под защитой. Темный маг никогда бы не преодолел эту защиту, никогда без более могущественной помощи.