Катафалк остановился в пыли возле водонапорной башни на краю поля.
— Тут? Мы останавливаемся тут? Возле водонапорной башни? Сейчас? — Линк ни за что мне не поверит.
Мотор заглох. Окна в машине были опущены, всюду стояла тишина, только ветер дул в наши окна.
Разве это не то, чем люди здесь занимаются?
Ну, нет. Не такие люди, как мы. И не посреди учебного дня.
А разве мы не можем хотя бы разок побыть ими? Мы должны всегда быть самими собой?
Мне нравится быть самим собой.
Она отстегнула свой ремень, я отстегнул свой и перетащил ее к себе на колени. Я чувствовал, как она, теплая и счастливая, прижимается ко мне.
Так вот зачем все сюда ездят.
Она хихикнула, и убрала волосы с моих глаз.
— Что это?
Я схватил ее правую руку. С ее запястья свисал тот самый браслет, который Амма дала Мэйкону прошлой ночью на болоте. У меня внутри все сжалось, мне придется испортить Лене настроение. Я должен сказать ей.
— Мой дядя дал мне его.
— Сними, — я повернул браслет на ее запястье в поисках застежки.
— Что? — ее улыбка померкла. — О чем ты говоришь?
— Сними его.
— Почему? — она выдернула у меня свою руку.
— Кое-что произошло этой ночью.
— Что произошло?
— После того, как я пришел домой, я проследил за Аммой, она ходила к Заводи бредущего, туда, где она живет. Она выскользнула из нашего дома посреди ночи, чтобы кое с кем встретиться на болоте.
— С кем?
— С твоим дядей.
— И что они там делали? — Ее лицо стало мертвенно бледным, и я мог уже сказать, что все, что могло бы быть возле башни, уже не случится.
— Они говорили о тебе, о нас. И о медальоне.
Теперь она слушала внимательно.
— И что с медальоном?
— Он что-то вроде Темного талисмана, что бы это ни значило, и твой дядя сказал Амме, что я не зарыл медальон. Они здорово всполошились из-за него.
— А с чего они взяли, что это талисман?
Я начал злиться. Похоже, она не видела главного.
— А как насчет того, что они вообще друг друга знают? Ты хоть знала, что твой дядя знаком с Аммой?
— Нет, но я не знакома со всеми, кого он знает.
— Лена, они говорили про нас. О том, что медальон нужно держать подальше от нас, а нас надо держать подальше друг от друга. У меня такое чувство, будто они считают меня угрозой чему-то. Словно я вмешиваюсь во что-то. Твой дядя думает…
— Что?
— Твой дядя думает, что у меня есть какая-то сила…
Она рассмеялась, что разозлило меня еще больше.
— С чего он это взял?
— Потому что я привел Ридли в Равенвуд. Он сказал, что у меня должна быть какая-то сила, чтобы сделать подобное.
Она нахмурилась.
— Он прав.
Это был совсем не тот ответ, которого я ожидал.
— Ты меня разыгрываешь, да? Если бы я обладал какой-то силой, ты что, думаешь, что я бы об этом не знал?
Может, она и не знала, зато я знал. Мой отец был писателем, а мама целые дни проводила за чтением журналов о почивших генералах Гражданской войны. Я был настолько далек от обладания магическими способностями, насколько это вообще возможно, если только умение надоедать Амме не посчитать за магию. Должно быть, была какая-то лазейка, которая позволила Ридли зайти. Один из проводков в системе безопасности магов перегорел.
Наверное, Лена думала о том же.
— Расслабься. Думаю, этому можно найти объяснение. Значит Мэйкон и Амма знакомы друг с другом. Что ж теперь мы это знаем.
— Не похоже, чтобы тебя это сильно расстроило.
— В смысле?
— Они лгали нам. Оба. Тайно встречаются, собираются нас разлучить. Заставляют нас избавиться от медальона.
— Но мы же никогда их не спрашивали о том, знают ли они друг друга, — почему она так реагирует? Почему она не расстроена, не злится, будто ей все равно?
— А с чего бы нам спрашивать? Неужели тебе не кажется странным, что твой дядя посреди ночи общается на болоте с Аммой, вызывающей духов и читающей по куриным костям?
— Да, это странно, но я уверена, что они просто пытаются защитить нас.
— От чего? От правды? Они еще кое о чем говорили. Они пытались выяснить кое-что про кого-то по имени Сара… что-то там. И о том, как ты проклянешь нас всех, когда обратишься.
— О чем это ты?
— Я не знаю. Почему бы тебе не спросить у своего дяди? Посмотрим, скажет ли он тебе правду на этот раз.
Я зашел слишком далеко.
— Мой дядя рискует своей жизнью, чтобы защитить меня. Всегда рисковал. Он согласился принять меня в свой дом, зная, что через несколько месяцев я могу превратиться в монстра.