Пламя свечи осветило маленькую комнату. Она не могла быть шире, чем несколько футов. Но повсюду, на каждой стене были старые деревянные полки, заставленные крошечными пузырьками и бутылками с цветочными настойками, порошками, и мутными жидкостями. В центре комнаты стоял каменный стол, на котором лежала старая деревянная коробка. Она выглядела более чем скромно, единственным украшением на ней был крошечный полумесяц, вырезанный на крышке. Такой же рисунок, как и над дверью.
— Я к ней не прикоснусь, — тихо сказала Иви, как будто думала, что сама коробка может услышать ее.
— Иви, это всего лишь книга.
— Нет, только не в вашей семье.
Женевьева аккуратно сняла крышку. Книга была в черном, потрескавшемся кожаном переплете. Не было никакого названия, только тот же самый полумесяц, выдавленный на обложке. Женевьева осторожно достала книгу из коробки. Она знала, что Иви суеверная. И пусть она поддразнивала старушку, но она также знала, что Иви была очень мудрой. Она умела гадать на картах и чайных листиках, и мать Женевьевы спрашивала Иви и ее чайные листочки всякий раз, когда нуждалась в совете, например, когда лучший день, для посадки овощей, чтобы избежать заморозков, какие травы использовать, чтобы вылечить простуду.
Книга была теплой. Казалось, что она живет и дышит.
— Почему у нее нет названия? — спросила Женевьева.
— Если у книги нет заглавия, это не значит, что у нее нет имени. Вот этот знак обозначает, что это Книга Лун.
Она больше не могла терять времени. Она пошла на свет пожара через темноту. Назад к тому, что осталось от Гринбрайера, к Итану.
Она листала страницы. Там были сотни Заклинаний. Как она сможет найти правильное? И вдруг она нашла его. Оно было на латыни, хорошо знакомом для Женевьевы языке, ее мама нашла учителя с Севера, чтобы быть уверенной в том, что она и Евангелина выучат его. Самый важный язык, по мнению ее семьи.
Связующее заклинание. Связать Смерть с Жизнью.
Женевьева положила книгу рядом с Итаном, водя пальцем по первому стиху заговора.
Иви схватила ее за запястье и крепко сжала его.
— Сегодня не та ночь. Середина луны для Белой магии, полнолуние для Черной. Нет такого времени, когда магию можно смешивать.
Женевьева выдернула руку из хватки.
— У меня нет выбора. Это единственная ночь, которая у нас есть.
— Мисс Женевьева, Вы должны понять. Те слова — они больше чем Заклинание. Они — сделка. Нельзя использовать Книгу Лун и ни чем не заплатить за это.
— Мне все равно, какой будет цена. Мы говорим о жизни Итана. Всех остальных я уже потеряла.
— У него нет больше жизни. Ее отнял у него выстрел. То, что вы пытаетесь сделать, неестественно. И нет тому никакого оправдания.
Женевьева знала, что Иви права. Мама довольно часто говорила ей и Евангелине об уважении Естественных законов. Она переходила черту, которую ни один из Магов в ее семье никогда отважился бы переступить.
Но их всех больше нет. Она была единственной, кто остался в живых.
И она должна была попробовать.
— Нет! — Лена отпустила наши руки, разрывая круг. — Она стала Темной, разве вы не поняли это? Женевьева, она использовала черную магию.
Я схватил ее за руки. Она попыталась вырваться. Обычно при прикосновении от Лены исходило солнечное тепло, но на сей раз она ощущалась скорее как торнадо.
— Лена, она не ты. Он не я. Это все случилось больше чем сто лет назад.
Она была в истерике.
— Она это именно я, поэтому медальон хочет, чтобы я видела это. Он предупреждает меня держаться от тебя подальше. Так я не смогу причинить тебе боль после того, как стану Темной.
Мэриан открыла глаза, они стали как будто больше своего обычного размера. Ее короткие волосы, обычно опрятные и хорошо уложенные, были растрепаны. Она выглядела опустошенной, но веселой. Я знал этот взгляд. Такой же взгляд часто бывал у моей мамы.
— Ты еще не Призвана, Лена. Ты не хорошая и не плохая. У тебя типичное поведение мага пятнадцати с половиной лет в семействе Дюкейн. Я познакомилась со многими Магами за свою жизнь, а уж Дюкейнов почти всех перевидала, и Темных, и Светлых.
Лена ошеломленно смотрела на Мэриан.
Мэриан пыталась привести в норму дыхание:
— Не станешь ты Темной. Успокойся. Такая же мелодраматичная, как Мэйкон.
Почему она знала о дне рождения Лены? Откуда она знала о Магах?
— У вас есть медальон Женевьевы. Почему вы не сказали мне?