— Все дело в городе. Я же сказала, правил я не устанавливаю.
Я гадал, о каком городе она говорит? О том, в котором я прожил всю свою жизнь, или о том, который все это время был скрыт от меня?
А вот Лена, похоже, обрела надежду. Казалось, она впервые поверила, что можно найти способ предотвратить по ее мнению неизбежное. Мэриан не могла нам дать ответов, но она была необходимой для нас поддержкой в отсутствии тех двух людей, на которых мы больше всего полагались, эти люди никуда не уехали, но казалось, что они невероятно далеко. Я не говорил этого Лене, но без Аммы я чувствовал себя потерянным. И я знал, что без Мэйкона Лена чувствует то же самое.
Мэриан снабдила нас кое-чем — письмами Итана и Женевьевы, такими старыми и хрупкими, практически прозрачными, а также она дала нам все остальные данные, которые они собрали с моей мамой. Все бумаги лежали в пыльной коричневой коробке, обклеенной бумагой с древесным рисунком. Хотя Лена любила цитировать фразу: «…дни без тебя будут лишены смысла, пока время стало еще одним препятствием на нашем пути…», все это было не более чем дополнением к любовной истории с действительно плохим, и вероятно Темным, концом. Но это все, что у нас было.
Сейчас единственной нашей задачей было определение цели наших поисков. Иголки в стоге сена, или, в нашем случае, в картонной коробке. Так что мы начали то, что нам оставалось делать. Мы принялись за поиски.
Спустя две недели, мы с Леной провели больше времени над этими бумагами, чем я вообще мог себе представить. Чем больше мы перечитывали эти документы, тем больше нам казалось, что читаем о себе. По вечерам мы сидели допоздна над загадкой Итана и Женевьевы, смертного и мага, отчаянно пытавшихся найти пути к воссоединению не смотря на непреодолимые препятствия. А в школе мы сталкивались с нашими собственными препонами, переживая очередные восемь часов в Джексоне, и каждый день был хуже предыдущего. Каждый день у них был новый план, как избавиться от Лены или как нас разлучить. Особенно на Хэллоуин. Хэллоуин в Джексоне был одним из самых тяжелых дней в году. Для парня всегда все, что связанно с костюмами, таит в себе много проблем. А еще нужно удостовериться, что ты попал в список приглашенных на ежегодную вечеринку Саванны Сноу, что было той еще головной болью. Но когда ты влюблен в колдунью, Хэллоуин превращается для тебя в нервотрепку высшего сорта.
Я не знал чего ждать, шагая к Лене, встречающей меня перед уроками через пару кварталов от моего дома подальше от глаз Аммы, которые у нее были и на затылке тоже.
— Ты без костюма, — удивленно сказал я.
— Ты о чем сейчас?
— Просто думал, что ты наденешь костюм или что-то вроде, — стоило произнести, как я понял, как по-идиотски это звучало.
— О, а ты думал, что маги наряжаются на Хэллоуин в костюмы и всю ночь летают на метлах? — засмеялась она.
— Я не имел в виду…
— Извини, что разочаровала тебя. Мы наряжаемся только к ужину, как и в любой другой праздник.
— Так для вас это тоже праздник?
— Это самая священная ночь года, и самая опасная — самый главный праздник из четырех Высших. Наша версия вашей новогодней ночи. Конец старого года и начало нового.
— А что ты подразумеваешь под опасной?
— Бабушка говорит, что именно в эту ночь грань между нашим миром и потусторонним, миром духов, становится практически незаметной. Это ночь силы и ночь памяти.
— Потусторонний мир? Типа загробной жизни?
— Ну что-то вроде. Царство духов.
— Так значит Хэллоуин действительно связан с духами и призраками.
Она закатила глаза.
— Мы поминаем всех магов, которые были казнены за то, что отличались от других. Мужчины и женщины, которые были сожжены за свои способности.
— Ты говоришь про Дело Салемских ведьм?
— Наверно, для тебя это именно оно. Но ведьм судили по всему восточному побережью, не только в Салеме. Даже по всему миру. Дело Салемских ведьм — это всего лишь одно, про которое пишут в ваших книгах, — она сказала «в ваших» так, словно это было ругательством, и, возможно, сегодня, как никогда, так оно и было.
Мы проехали мимо «Стоп энд Стил». Страшила сидел на углу под знаком «стоп». В ожидании. Увидев катафалк, он тут же медленно потрусил за ним следом.
— Надо его как-нибудь подвезти. Он, наверно, выматывается, бегая за тобой днями и ночами.
Лена взглянула в зеркало заднего вида:
— Он никогда не сядет в машину.
Я знал, что она права. Но когда я обернулся, чтобы посмотреть на него, могу поклясться, он мне кивнул.